Михаил Карпов

Чисто, солнышко светит, на газонах уже трава распускается – весна! Тридцать первое марта – завтра день юмора, первое апреля. Богословский небось уже настороже, какую-нибудь пакость друзьям замутит. Я так-то не люблю розыгрышей, но когда читал, что он творил – это было в самом деле забавно. Забавно – когда шутят не над тобой.

Кстати – Богословский абсолютно аполитичная личность, это я знаю точно. Он никогда не задумывался над судьбой родины, никогда не участвовал ни в каких политических течениях и абсолютно был безразличен к политическому курсу, который проводило руководство страны. Может потому и его никогда и никто не трогал? Музыкант, шутник, песенник – что с него взять? А песни у него и правда классные. Он на самом деле великий композитор!

Жаль, что я не умею играть на музыкальных инструментах! Кстати, и правда, а что мне мешает научиться? У меня абсолютная память, в том числе и моторная. Мне только показать, как должны работать пальцы, и вот он я – музыкант! А слух у меня отличный, я морзянку прекрасно улавливаю, а чтобы улавливать и передавать морзянкой нужен музыкальный слух. Ведь в морзянке все на мелодиях.

А зачем мне музыка? Если хватает и литературы! Хиты воровать? А что…можно и прославиться. Я прекрасно помню и слова, и музыку всех хитов мира! Умел бы играть – воспроизвести – плевое дело. А есть ведь классные хиты!

А оно мне надо? Обездоливать будущих авторов хитов? Хмм…задумался! «От большого немножко – не воровство, а дележка!»? Так? Кстати, а ведь Ольга хорошо поет, и на гитаре играет. Если ей песенки хитовые подсуропить? И пусть поет, так сказать «по-домашнему»? Подумать надо!

– Слушай, как хорошо! – Ольга прижалась к моему боку, запрокинула голову к солнцу. Я не удержался, поцеловал ее в губы, и встречная старушка, выглядевшая как настоящий привет из прошлого – стильная шляпка под старину с короткой вуалькой – вдруг улыбнулась нам и задорно подмигнула. А я шутливо поклонился женщине и сказал, преувеличенно торжественно:

– Мадам! Вы сегодня особенно прекрасны!

– Между прочим – мадмуазель! – кокетливо ответила старушка, и мы все трое захохотали.

Весна! Тепло! Солнце! Дожили…

Не люблю зиму. Все равно не люблю! А весну люблю. Хотя…живому все хорошо. Только мертвецу все равно.

– Слушай, мне кажется, или…люди все-таки другие? – негромко сказала Ольга, оглядываясь по сторонам – Лица! Понимаешь? Лица другие! В Америке таких нет! Там все куда-то бегут, куда-то торопятся, не успевают…обугленные какие-то…а тут…они спокойны! Они…одухотворенные! Или мне просто кажется?

– Мне думается, не кажется – усмехнулся я – Что ни говори, а все-таки в этой стране люди уверены, что умереть с голода им не дадут. И не зря уверены. Не могут работать – им дадут пособие. Не хотят работать – их заставят.