Михаил Карпов

Пока я спал, Ольга каким-то образом (во сне, само собой) подползла ко мне сзади и улеглась так, что и нарочно такого не придумаешь — грудь и живот прижаты к моей спине, рука заброшена на плечо, ноги, согнутые в коленях, вдоль моих согнутых в коленях ног. Проще говоря — оба мы лежим на левом боку в позе зародыша, плотно прижавшись друг к другу. И как так вышло — я не знаю. Даже не почувствовал, как она подползает.

На спине между лопаток горячо от дыхания — уткнулась носом и сопит. А груди упругие, да… между мной и ее грудями только короткая рубашка-блузка, задравшаяся до пояса, и моя майка, тоже до половины поднявшаяся над поясницей. Мы что, вертелись, что ли? Ничего не помню, ей-ей… спал, как убитый! Просто отключился, и делай со мной что хошь! Убивай, насилуй сисястыми секретаршами, а я буду только сопеть в две дырочки! Ну вот как так? Потерял бдительность!

Хотя… ничего я не потерял. Сторожевой пункт в голове работает в одном направлении — уберечь меня от опасности. А какая опасность от Ольги? Никакой. Вот мозг и не стал пробуждаться по-полной.

Медленно, осторожно протягиваю под одеялом правую руку, трогаю Ольгу за бедро, провожу по шелковистой коже выше, выше… до самого что ни на есть гладкого, упругого полушария ягодицы. Приятно, да…

Ольга вздыхает, откидывается на спину, снимая с меня свою руку. Потом накрывается одеялом, внезапно вздрагивая и дрожа (ну да, в номере прохладно — экономят на топливе, черти!), снова прижимается ко мне и вдруг хватает мою руку и зажимает между ног, что-то невнятно жалобно бормоча. Что именно бормочет — разобрать не могу, что-то вроде: «Ну что ты, что ты… несмелый какой! Мне холодно! Холодно!» Руке горячо и мокро, и меня вдруг настигает приступ смеха — хочется заржать во весь голос, громко, так, чтобы напугалась хозяйка мотеля! Но я тихонько хихикаю сотрясаясь всем телом, и Ольга сквозь сон, не открывая глаз бормочет: «Иди ко мне, погрейся… погрейся! Холодно, да? Вот сволочи! Не топят! Угля наверное в печке нет!»"

"Услышав про уголь я уже не могу удержаться — фыркаю, хохочу, и Ольга просыпается, недоуменно глядя по сторонам и на меня — я вижу это в зеркале напротив кровати. Кстати — дурацкая идея вешать большие зеркала напротив кроватей. Видимо в эти зеркала любовники должны видеть со стороны, как происходит процесс их соития. Глупо, на мой взгляд — зачем смотреть на себя со стороны? Но я знаю, что есть такие любители — та же Сьюзен, ее хлебом не корми только дай посмотреть, как некто рядом с ней занимается сексом. И лучше, чтобы она сама участвовала в процессе. Свингерские игрища в этом времени просто-таки в ранге положенности.