Чудовище Карнохельма

Я не понимала, кому и во что верить. И все же…

— Я не могу уйти с тобой, — прошептала я. — Не могу. Я должна… разобраться.

Несколько томительных минут ильх молчал. Потом тяжело вздохнул.

— Что ж… Значит, так. Я уйду. Проводишь меня, Энни?

Я кивнула. Не в силах смотреть ильху в глаза. К моему удивлению, он двинулся в сторону Нирхёльда.

— На мостах стоит стража, мало ли какой приказ отдал риар, — хмуро пояснил Гудрет. — Лучше пройти здесь.

И снова я ступила на висячий мост. Но на этот раз страха перед бездной не было. Внутри меня тоже раскрылась пропасть, и она была страшнее. Оказавшись на разрушенном мосту, я глянула в сторону дома Рагнвальда и отвернулась.

— Кажется, пора прощаться, Гудрет.

Он постоял, рассматривая меня. Потом дернул веревку на своем мешке, вытащил кожаный бурдюк.

— Ты бледная, Энни. Выпей, здесь травы и мед. Это придаст тебе сил.

Я глотнула ароматный горячий напиток — раз, другой. Ильх придержал бурдюк, когда я хотела отстраниться. И внутри кольнуло дурное предчувствие. Так же сделала ночью Тофу…

— Тебе пора идти…

Он склонил голову. И я почему-то удивилась, какие темные у Гудрета глаза. Совсем не похожи на колючую синеву… Совсем другие.

— Я дал клятву, Энни, — тихо сказал он. — Яне брошу тебя, хоть ты и не понимаешь опасности. Ты чужая здесь, я должен о тебе позаботиться. И мы уйдем вместе.

Что?

— Карнохельм еще спит, сегодня всем не до тебя. А ночью продолжит праздновать. Другой возможности не будет. Риар сейчас с воинами, он не хватится тебя до утра.

Я заторможенно кивнула, плохо понимая, что говорит ильх. Мысли в голове разбегались…

— Идем же, — шептал Гудрет. — Идем скорее!

Он тянул меня и тянул к самому краю пропасти. Но даже когда начал спускаться по скользким уступам скалы, я снова не испугалась.

— Уйти можно только с этой стороны, — ильх глянул в сторону башни.

Я тоже, но глаза затянуло туманом.

— Я так странно себя чувствую… — пробормотала растерянно. Язык казался распухшим и сухим. — Надо взять плащ…

— Нет времени! — Гудрет тревожно прислушался и помог мне спуститься. Вдоль скалы тянулась узкая полоса гнилых досок. Когда-то это тоже был мост, до того, как соорудили каменный. Сейчас деревянный настил местами сгнил, но по нему все еще можно было пройти. И почему-то мне было совсем не страшно идти по нему, лишь странно. Голова ощущалась как воздушный шарик — легкой-легкой. Кажется, что дунь ветер сильнее — и улетит.

— Скорее, лирин! Надо дойти до перевала! Там мы сядем на хёггкар.

Гудрет тянул и тянул меня за собой, я шла. Деревянный парапет закончился, и мы снова поднялись по скользким каменным ступеням. А потом вышли на склон горы. Гудрет вздохнул с облегчением, ступив на твердую землю.

Мне было все равно.

На ветви засохшего дерева сидела сова. Нет, две совы.