Чудовище Карнохельма

 — Ты — птенец из мертвых земель. Как давно я не встречала таких… И еще столько же встречать не хочу! Пошла вон!

Точно свихнувшаяся!

Я осторожно отступила на шаг, гадая, что будет, если брошусь бежать. Рядом с незнакомкой мне было не по себе. И лишь воспитание удерживало от того, чтобы не броситься наутек. Но вёльда вдруг глянула совершенно разумно.

— Да не трясись, глупая девчонка! Тебе не стоит ходить одной. В Карнохельме слишком много ильхов с горячей кровью, а ты чужая, идешь, словно факел, со всех сторон на тебя глазеют! — старуха хрипло рассмеялась. — Можешь звать меня Гунхильд. А ты кто, вёльда?

— Эннис… Но я не вёльда.

— Ты разорвала путы на ястребе, я знаю, — хмыкнула старуха. — Видать, не всё убили в тебе мертвые земли, что-то фьордам удалось пробудить. Но поговорили — и хватит, убирайся из Карнохельма! Птичьи кости сказали, что будет. Уходи!

Я моргнула. Это она о чем? Женщина вдруг шагнула совсем близко, я ощутила ее сладковатое дыхание."

"— Твоя стая была очень плоха, — зашептала вёльда. — Так плоха, что не научила своего птенца летать. Не научила быть свободной. Почти убила. Мертвые земли всех убивают, я-то знаю… Мертвые земли не знают истину, ослепли и оглохли… Там тяжело дышать таким, как мы. Ты сбежала… я сбежала… но крыльев нет, так, птенец?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь… кто ты? — я лихорадочно пыталась сложить в голове горячечные фразы. Вёльда сбежала из мертвых земель? Из… Конфедерации? Неужели эта женщина тоже родилась за Туманом? Но как она попала на фьорды? Программа переселения началась лишь несколько лет назад, а до нее эти земли и вовсе считались недоступными.

Нет, это совершенно невозможно!

Вёльда рассмеялась мне в лицо.

— Ты ничего не понимаешь, птенец. Если судьбе угодно, круг замкнется. Путь приведет туда, где ты должна быть. И в Тумане есть тропы, только мало кто знает. Эти тонкие нити еще держат жизнь в мертвых землях. Но тебе нельзя здесь оставаться. Уходи из Карнохельма! Птичьи кости не врут!

От горячечного шепота стало не по себе. Я попятилась.

— Мне надо идти. Извините, — выдавила я.

— Я никогда не ошибаюсь.

И крылатая вдруг положила ладонь на мою грудь, под ключицы. И светлые глаза ее потемнели, налились пугающей темнотой. Хотелось отойти или закричать, но я не могла. Так и стояла.

— Я их вижу, птенцов. Всегда вижу. Тех, в ком живет крылатый дух, — шепнула Гунхильд. — Но у твоей птицы сломаны крылья, она никогда не летала. Я плачу, когда смотрю на нее. Надо взлететь, надо… Эх, смерть идет. Я вижу…

По щекам женщины потекли слезы, и я до боли прикусила щеку. Оживленная площадь исчезла. Ильхи, девы, котлы и рыба растворились, я видела лишь блеклые глаза и ощущала ладонь на своей груди. И что-то странное внутри.