Карлссон, который живет на крыше (Пер. Л. Брауде и Н. Белякова)

— Ясное дело, можно немножко попроказничать с пожарными, — предложил Карлссон.

Но Малышу больше проказничать не хотелось. Он стоял не двигаясь и ждал, когда поднимутся пожарные.

— Ну, ладно, — согласился Карлссон, — пожалуй, и мне пора домой, пора ложиться спать. Правда, мы сегодня совсем мало проказничали, но ведь нельзя забывать, что сегодня утром у меня была температура не меньше тридцати-сорока градусов!

И, крикнув Малышу «хейсан-хоппсан!», он побежал вприпрыжку по крыше.

— Хейсан-хоппсан, Карлссон! — ответил ему Малыш, не спуская глаз с приближающихся пожарных.

— Послушай-ка, Малыш! — крикнул Карлссон напоследок, перед тем как юркнуть в трубу. — Не говори пожарным, что я здесь. А не то, как только где загорится, они вечно будут присылать за мной. Ведь я лучший в мире пожаротушитель!

Один пожарный был уже совсем близко.

— Стой где стоишь! — велел он Малышу. — Не двигайся с места. Сейчас я сниму тебя оттуда.

Малыш решил, что это очень любезно со стороны пожарного, хотя и ни к чему. Ведь он весь вечер ходил по крышам, и ему ничего не стоило сделать еще несколько шагов.

— Это моя мама послала тебя? — спросил он пожарного, когда тот, взяв его в охапку, понес к лестнице.

— А как ты думаешь? — ответил пожарный. — Но, знаешь… мне сначала показалось, что здесь на крыше было двое мальчишек…

Малыш помнил, что ему велел Карлссон, и серьезно ответил:

— Нет, кроме меня, здесь никакого

мальчишкине было.

У мамы в самом деле было столько нервов, что она не могла не дергаться. Она стояла на улице вместе с папой, Буссе и Беттан и, когда пожарный спустился, бросилась к Малышу: обнимала его, то плакала, то смеялась. Потом папа взял его на руки, крепко прижал к себе и нес на руках до самой квартиры. А Буссе сказал:

— Ты так можешь до смерти напугать кого угодно.

Беттан тоже заплакала и добавила:

— Больше никогда этого не делай, понял?

Когда же он чуть погодя уже лежал в кровати, они все собрались вокруг, словно был день его рождения. И папа очень серьезно спросил:

— Разве ты не знал, что мы будем волноваться? Не знал, что мама расстроится и станет плакать?

Малыш заерзал на постели:

— Я не думал, что она так уж сильно будет волноваться.

Мама обняла его крепко-крепко и сказала:

— Подумай только, а что, если бы ты упал с крыши? Подумай, ведь мы могли лишиться тебя!

— И вам стало бы меня жаль? — с надеждой спросил он.

— А ты как думаешь? — спросила мама. — Мы ни за что на свете не хотели бы потерять тебя, сам знаешь.

— Даже за сто тысяч миллионов крон?

— Нет, даже за сто тысяч миллионов крон.

— Неужели я так дорого стою? — удивился Малыш.

— Ну конечно, — ответила мама и снова обняла его.

Малыш задумался.