Карлссон, который живет на крыше (Пер. Л. Брауде и Н. Белякова)

 — Уфнуть, фидно, фдефь у фаф не-фофможно.

Тут они разошлись по своим комнатам, и снова наступила тишина.

Карлссон и Малыш продолжали сидеть под столиком и ждать. Малышу казалось, что прошла целая вечность. Звуки «хрр-пи-пи-пи» и «хррр-аш» послышались снова, правда слабые, отдаленные, но это был верный знак того, что дядя Юлиус и фрёкен Бокк погрузились в сон.

И тогда-то Филле и Рулле снова вышли на цыпочках из темноты. Они шли очень осторожно, возле западни для воров они остановились и прислушались. В темноте слышно было их дыхание. Это было ужасно. Вот они зажгли карманные фонарики, ведь у них тоже были карманные фонарики, и свет их обшаривал прихожую. Малыш закрыл глаза, ему казалось, что так он будет в большей безопасности. К счастью, скатерть свисала со стола до самого пола, и все же как легко могли Филле и Рулле найти и его, и Карлссона, и Мамульку! Малыш зажмурился и затаил дыхание. Он слышал, как Филле и Рулле шептались где-то совсем рядом.

— А ты тоже видел привидение? — спросил Филле.

— Еще бы! — ответил Рулле. — Оно стояло вот здесь у стены, а теперь его нет.

— Да, это самая заколдованная квартира во всем Стокгольме, ведь это мы уже давно поняли, — заметил Филле.

— Фу, давай сматываться отсюда, — предложил Рулле.

Но Филле с ним не соглашался:

— Ни за что! За десять тысяч крон я согласен повстречать дюжину привидений, заруби это себе на носу!

Он тихонько поднял стулья в западне для воров и отставил их в сторону. Он не хотел, чтобы они лежали на дороге, когда ему придется быстренько удирать отсюда, и подивился, что за озорники-ребятишки в этой квартире, которые заставляют посетителей спотыкаться и падать.

— Надо же, я грохнулся мордой об пол, теперь у меня будет здоровенный фонарь под глазом, — сказал он.

Луч света плясал здесь и там, и каждый раз, когда он приближался к столику, Малыш закрывал глаза и съеживался. Он изо всех сил старался поджать ноги, они казались ему огромными, не помещались под столом, а стоит им высунуться чуть-чуть, как Филле и Рулле их увидят.

Но тут он понял, что Карлссон задумал новый номер с Мамулькой. Луч света скользнул дальше, под столом стало темно, и Карлссон вытолкнул Мамульку из-под столика и прислонил ее спиной к стенке. И когда луч света упал на нее, она стояла и скалила зубы в страшной улыбке. Послышались заглушённые крики и быстрый топот ног, бегущих в тамбур.

Тут-то Карлссон оживился."

"— Пошли! — пропыхтел он на ухо Малышу и выполз из-под столика, волоча за собой Мамульку на ремешке.

Он прополз, словно ежик, по полу и исчез в комнате Малыша, который пополз вслед за ним.

— Какие темные люди, — возмутился Карлссон, закрывая дверь комнаты Малыша.