Карлссон, который живет на крыше (Пер. Л. Брауде и Н. Белякова)

— Гадкий мальчишка! — закричала она. — Мои оладьи ты тоже слопал!

— А что, если это не я? — обиженно сказал Карлссон. — Ты готова все на меня сваливать!

В этот момент на лестнице послышались шаги. Наверно, это шел дядя Юлиус. Малыш обрадовался, потому что тогда ссора прекратится, а еще потому, что дядя Юлиус не заблудился в многолюдном городе.

— Вот хорошо, — сказал Малыш, — значит, он все-таки нашел дорогу домой!

— Это потому, что для него были оставлены повсюду условные знаки, — заявил Карлссон. — Иначе он ни за что бы не догадался, куда ему идти!

— Что за знаки? — удивился Малыш.

— Знаки, которые я оставил, — объяснил Карлссон, — потому что я самый добрый на свете.

Но вот в прихожей раздался звонок, фрёкен Бокк пошла открывать дверь, а Малыш поплелся за ней, чтобы поприветствовать дядю Юлиуса.

— Добро пожаловать домой, господин Янссон, — сказала фрёкен Бокк.

— А мы уже подумали, что ты заблудился, — добавил Малыш.

Но дядя Юлиус не ответил ни фрёкен Бокк, ни Малышу.

— А для чего это кто-то повесил оладьи на каждой дверной ручке во всем доме? — строго спросил он.

Он пронзительно посмотрел на Малыша, а Малыш со страхом пробормотал:

— Может, это Йон Блунд…

Тут он запнулся, недосказав фразу, и бросился на кухню, чтобы отчитать Карлссона. Но там он увидел только два пустых блюда из-под оладий и лужицу варенья, пролитую на клеенку там, где сидел Карлссон.

Дядя Юлиус, Малыш и фрёкен Бокк ели на обед пудинг. Он тоже был вкусный.

Малышу пришлось сбегать в молочный магазин за этим пудингом.

Он не стал отказываться, когда фрёкен Бокк послала его купить пудинг, потому что хотел посмотреть, как выглядят дверные ручки с нацепленными на них оладьями.

Но никаких оладьев на ручках не было. Он пробежал по всей лестнице, проверил все ручки, но не обнаружил ни одной оладьи и решил, что дядя Юлиус все это выдумал.

Однако, спустившись в вестибюль, он увидел Карлссона, сидевшего на нижней ступеньке. Тот ел оладьи.

— Люблю оладьи, — сказал он. — А этот дяденька, Юлле-Сказколюб, обойдется и без условных знаков, теперь он знает дорогу.

— Несправедлива все же ваша Домокозлючка! — добавил Карлссон, презрительно хмыкнув. — Сказала, что я съел ее оладьи, а я был невиновен, как овечка. Потому я решил их съесть теперь, чтобы не пропадали!

Малыш засмеялся.

— Ты самый лучший в мире пожиратель оладьев, вот ты кто, Карлссон, — сказал он.

Но тут он вспомнил что-то важное и принял серьезный вид. Он вспомнил про ужасную новость, которую узнал от Филле и Рулле. Наконец-то он сможет сообщить ее Карлссону.

— Я думаю, они собираются поймать тебя сегодня ночью, — с волнением сказал Малыш. — Ты понимаешь, что это значит?

Карлссон облизал свои жирные пальцы и издал какой-то звук, похожий на довольное мурлыканье.