Карлссон, который живет на крыше (Пер. Л. Брауде и Н. Белякова)

Он предпочел бы встретить дядю Юлиуса один, и думал, что Карлссон останется лежать в кровати. Зато Карлссон вовсе так не думал. Он помчался за Малышом, а полы купального халата били его по ногам.

Малыш широко распахнул дверь и на лестничной площадке в самом деле увидел дядю Юлиуса. В руках тот держал чемодан и саквояж.

— Добро пожаловать, дядя Ю… — начал было Малыш.

Но не успел больше вымолвить ни слова. Потому что в эту минуту послышался ужасающий выстрел, и дядя Юлиус тут же рухнул на пол без чувств."

"— Ты что, Карлссон! — в отчаянии закричал Малыш.

О, как он раскаивался в том, что подарил Карлссону этот револьвер.

— Как нам теперь быть? Зачем ты это сделал?

— Это был

салют! — оправдывался Карлссон. — Да, салют, который дают в честь важных гостей и чиновников высокого ранга.

Малыш стоял у дверей — такой несчастный, что чуть не плакал. Бимбо безумно лаял, а фрёкен Бокк, также услыхавшая выстрел, прибежала, запыхавшись, и начала размахивать руками и охать над бедным дядей Юлиусом, лежавшим на коврике у дверей, словно срубленная сосна в лесу. Один Карлссон принимал все с невозмутимым спокойствием.

— Без паники! Только без паники! — повторял он.

Схватив лейку, из которой мама Малыша поливала комнатные растения, он слегка, словно из душа, полил дядю Юлиуса. Это в самом деле помогло, и дядя Юлиус медленно открыл глаза.

— Все дождь и дождь, — пробормотал он. Но лишь увидев вокруг обеспокоенные лица, окончательно очнулся.

— Чт… чт… что случилось? — яростно взревел он.

— Был салют, — объяснил ему Карлссон, — хотя кое-кто его не сумел оценить и рухнул на пол.

Но теперь уже заботу о дяде Юлиусе взяла на себя фрёкен Бокк. Она вытерла его полотенцем и отвела в спальню, где ему предстояло на время поселиться. Слышно было, как она объясняла ему, что этот маленький, мерзкий, толстый мальчишка один из школьных товарищей Малыша, которого необходимо выгонять всякий раз, как только он появляется.

— Слышишь? Вот тебе! — сказал Малыш Карлссону. — Обещай, что никогда больше не будешь давать салют!

— Пожалуйста! — угрюмо ответил Карлссон. — Приходишь тут, пытаешься устроить маленький уютный праздник для гостей, но разве кто-нибудь бросается к тебе, и целует в обе щеки, и кричит, что ты самый лучший шутильщик

на свете, ха-ха! Нахалы вы все и бездушные куклы — вот вы кто! Вся ваша бражка!

Малыш не слушал его. Он стоял, внимая жалобам дяди Юлиуса, доносившимся из спальни. И тюфяк слишком жесткий, говорил дядя Юлиус, и кровать слишком коротка, и одеяла слишком тонкие. Да, сразу было видно, что к ним приехал дядя Юлиус.

— Он вечно всем недоволен, — сказал Малыш Карлссону. — Мне кажется, он доволен только самим собой.

— От этого я его быстренько отучу, если ты меня хорошенько попросишь, — обещал Карлссон.