Дочка папы Карло

— недоумённо-услужливо напомнил о себе бывшый уже хозяин, — Надо чтоб всё честь по чести. Все знают, что Сапогов не жулик какой!

Но отправиться сразу за ним мне не дали мои же барышни. Начиная осознавать, что всё это не сон и их в самом деле прямо сейчас купила какая-то дамочка, они бухнулись передо мной на колени, снова заливаясь слезами — теперь уже благодарности.

— Да вы что?! — обалдела я, — Вставайте сейчас же! Вы не волнуйтесь, никто вас не разлучит, — сбивчиво шептала им, поднимая бедняг с земли, — я и вольную прямо сейчас оформлю…

Мысль о владении людьми категорически не приживалась в моём организме.

И тут меня ждало новое потрясение. Да такое, что я вообще перестала что-либо понимать. Особенно то, что мне теперь вообще делать.

35

Только было начавшие успокаиваться барышни при слове ""вольная"" снова пали на колени и залились горючими слезами, хватая мои руки в попытке их зацеловать. Боюсь, если бы вовремя не отскочила в сторону, та же участь постигла бы и мои ноги — на лицах новых подопечных — особенно старшей — проступило совершенно искреннее отчаяние. Я же абсолютно не понимала, чем вызван этот приступ паники? Что не так-то?

— Не погуби-и-и, матушка-а-а! — вопила старшая женщина, — Манька! Моли барыню, чтобы не бросала горемычных на произвол судьбы-ы! (Это уже младшей.)

— В смысле?! — опешила я.

Тётка, проворно подбирая старую потасканную юбку, опять ринулась в сторону моих ног, норовя обнять их в районе колен.

— Куда ж мы-ы-ы?! Не оставь голубушка-а! Верой-правдой отслужу-у! Руки целовать буду-у-у!

— Так, стоп! А ну перестать реветь! Стойте здесь, я скоро вернусь. — рявкнула я, окончательно ошалев от всего этого воя.

Мне явно нужна была пауза, чтобы понять, что в конце концов происходит. И пока я топала вслед за продавцом в указанную им контору, до меня, наконец, начала доходить вся патовость ситуации, которую я сама же и создала.

Купить — то крестьянок я купила. Со вполне благородной целью — освободить от ига крепостничества и не позволить бессердечным помещикам разлучить родных. Только этой самой свободы мои подопечные боялись ещё больше, чем разлуки друг с другом.

Да и в самом-то деле, чем и о чём я думала, когда совершала этот акт спонтанного великодушия?! Да ни о чём! Просто не смогла пройти мимо чужого горя. Пусть даже и себе в убыток. Понятное дело, всех не наспасаешься, но ситуация конкретно застала меня врасплох.

— Матушки мои! Это ведь пашенные крестьяне привязаны к земельному наделу.