Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Но ведь Мерета Люнггор–то, наверное, знала, кто его принес. Что она об этом сказала?

— Чего не знаю, того не знаю. К ее приходу я уже ушла.

Тут Ассад снова кивнул. Значит, и это было записано в отчете.

Карл кинул ему самый свой профессиональный взгляд, который говорил: «По процедуре полагается повторять такие вопросы несколько раз». И пускай Ассад переваривает!

— А я и не знал, что Уффе можно было оставлять одного, — подкинул он новый вопрос.

— Можно, можно, — ответила она радостно. — Нельзя только поздно вечером.

И тут наконец настал момент, когда Карл затосковал по своему креслу за столом в подвале. Много лет ему приходилось вытягивать из людей разные сведения, и у него уже руки устали от этой работы. Еще несколько вопросов, и пора сматываться. Дело Мереты Люнггор, похоже, изначально было дохлым висяком. Ну, вывалилась она за борт. Что ж, бывает.

— И ведь чуть не опоздала. Хорошо, что я положила ей на стол, — сказала вдруг женщина.

Карл заметил, как она на мгновение отвела глаза — не чтобы посмотреть на печенюшки, а именно отвела в сторону.

— Что вы хотите сказать?

— Ну, на другой–то день она уже умерла, так ведь?

— Вы же сейчас не это подумали, верно?

— Это.

Ассад положил печенье обратно на стол. Значит, он, как ни странно, тоже отметил ее смущение.

— Вы подумали о чем–то другом, я это по глазам вижу. Что вы имели в виду, когда сказали «чуть не опоздала»?

— То, что сказала: что на следующий день она умерла.

Карл поднял глаза на гордого своим кулинарным искусством хозяина:

— Можно мне переговорить с Хелле Андерсен наедине?

Хозяина не обрадовала эта просьба, как и домработницу. Она старательно разглаживала складки своего халата, но сделанного было уже не поправить."

"— Так скажите же мне, Хелле, — начал Карл, наклонившись в ее сторону, когда антиквар семенящей походкой удалился из комнаты. — Если вам известно что–то такое, что вы скрывали, то сейчас самое время об этом сказать. Вы меня слышите?

— Ничего я больше не знаю.

— У вас есть дети?

Уголки губ у нее опустились. Какое это имеет отношение делу?

— Ну, ладно. Вы открывали письмо, да?

Она испуганно вскинула голову:

— Ничего я не открывала!

— Хелле Андерсен, это уже называется лжесвидетельством. Вам надолго придется расстаться с детьми.

Для медлительной деревенской женщины ее реакция последовала неожиданно быстро. Руки вскинулись и зажали рот, ступни спрятались под диван, живот вжался — она резко отгородила свою территорию от опасного зверя из полиции.

— Я не открывала его! — вырвалось у нее. — Я только посмотрела на свет.

— Что в нем было написано?

Ее брови почти вплотную сошлись над переносицей:

— Господи! «Удачной поездки в Берлин» — только и всего.