Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Читать людей он умел не хуже своего товарища и прекрасно видел, что тот не то, что бы нервничает, но все же немного мандражирует перед предстоящим разговором.

Кальянов украдкой вздохнул, сделав глоток своей порции кофе и снова принявшись разглядывать зал. В успехе предприятия он был уверен процентов на девяносто девять, в том, что у этой встречи не будет негативных последствий для него и для Мирославы — тоже. Но выдохнуть сможет только после того, как вернется домой.

Ресторан, если верить всему, что про него пишут, был дорогим, в меру пафосным и совершенно непригодным для действительно деловых переговоров. Особенно, если оные хотят сохранить в тайне. Однако, тайна не была целью Эрика, вообще и в принципе. Ему нужно было место, где их запомнят, где их могут услышать и где будет очень неудобно устроить какую-нибудь диверсию. Конечно те люди, общие знакомые самого Кальянова и «уважаемого» господина Апьцгольда были достаточно любезны, что бы склонить адвоката к мирному договору.

Но лучше перестраховаться, мало ли.

— Точен, как часы, — хмыкнул Андрей, кивком головы указав на припарковавшуюся у ресторана машину, из которой выбрался тот самый Альцгольд, поправив безупречно застегнутые запонки и, покачивая тростью, направился в сторону входа.

— И так же безупречен, как всегда. Даже удивительно, как в таком приятном человеке может быть столько дерьма."

"— Как сказала бы твоя обожаемая трупоманка, типичный биомусор, — мягкая улыбка отлично скрывала вспыхнувший в его груди гнев. Уже не такой яростный, как тогда, когда этот с позволения сказать адвокат позволил себе ударить Миру.

Но достаточно сильный, что бы все возможные сомнения по поводу дальнейших действий и направления разговора пропали еще пару дней назад. Пускать все на самотек, после того, что было с Марком, он больше не собирался.

— Моя обожаемая трупоманка вообще не стала бы ничего говорить, — широко улыбнулся брюнет, взмахом руки привлекая внимания замешкавшегося у стойки администратора Альцгольда. — Просто траванула бы по-тихому или еще какой несчастный случай организовала. У нее на подпевках два лишенных совести и стыда судмедэксперта. Поверь, она бы нашла самый удивительный и болезненный из всех возможных способов для этого.

— Какая она… Добрая.

— Ты даже не представляешь, насколько, — тихо фыркнув, Андрей поднялся, отвечая на приветственное рукопожатие мужчины. — Здравствуйте, господин Альцгольд. Приятно, что вы откликнулись на нашу просьбу о встрече.

— Я не мог пропустить эту встречу, увы, — Эрнест Степанович сухо улыбнулся, усевшись на освобожденное брюнетом место. — Меня очень настойчиво попросили об одолжении. Таким людям не отказывают.