Карим. Против воли

Пуля пролетела слишком близко, и он готов был поклясться, как видел старуху с косой, в которую, кстати, никогда не верил. Но оказывается, смерть действительно выглядит страшно.

— Вот это — происходит. Бери лопату и иди, иначе следующая пуля попадёт в ногу, а копать с поломанной ногой — неудобно, — оскалился Карим.

— Карим, я не верю, что это ты! Что происходит? У тебя поехала крыша? Ты в своём уме? — завопил во всю глотку Вагиф, но лопату всё-таки взял.

— Поехала. Благодаря тебе.

— Не понимаю.

— А я всё объясню. Иди.

Мужчины шли по пустырю, отдаляясь от дороги всё больше и больше. Карим дышал в спину Вагифа, продолжая удерживать старика на мушке. Под ногами хрустел снег, а Вагифу казалось, что это хрустят зубы племянника. То, что Карим был в бешеной ярости — понял, но вот причину — нет. Точнее, не так. Вагиф догадывался, что Карим, скорее всего, узнал про свою супругу. Только как? Откуда? Шайтан же лично клялся и божился, что девка давно отбросила коньки, а её тело закопано в земле, в такой глухомани, что никто и никогда не найдёт.

— Копай. Здесь, — Карим кивнул головой в сторону большого дерева и принялся ждать, когда Вагиф наконец-то возьмётся за лопату.

— Хочешь меня убить? — спросил Вагиф, оборачиваясь через плечо.

— Хочу. Очень.

— Так убей. Сейчас. Выстрели из чертового пистолета! — Вагиф сорвался на крик, но копать всё же начал.

— Нет. Не так сразу. Быстрая и лёгкая смерть — не для тебя. Ты — такое гнильё, такое отродье… Умирать будешь долгой и мучительной смертью. Обещаю.

— За что, Карим? Всё из-за русской девки?

— Молчать! — рявкнул Карим. — Не девки, а моей жены. Я же просил тебя не вмешиваться. Предупреждал, что наживешь себе врага, если посмеешь тронуть Любу.

— Да кто её трогал? После того, как она пропала, я ни разу не видел твою Любу.

— Не врать! — снова крик. Снова Карим. — Ты подставил моего друга и засадил его за решётку. Ты пытался убить женщину, которую я люблю. Ты поломал мне жизнь, Вагиф, поэтому я поломаю твою.

— Карим, я… — Вагиф кинулся в сторону племянника, но был остановлен одним выстрелом.

На этот раз пуля попала точно в цель. Прямо в коленную чашечку. Старик сразу же рухнул на землю, хватаясь двумя руками за раненое место. Его старое лицо исказила гримаса боли, а рот скривился в одну сплошную линию.

— Кажется, я говорил, что копать с поломанной ногой — неудобно. Но мне насрать. Поднимайся и копай, — Карим выдал на полном серьёзе, нависая над Вагифом, как дикий хищник.

— Ты не убьешь меня. Не можешь убить.

— Убью. Ты же не считался с моим мнением, когда убивал мою супругу или, когда подставлял Арса?!

— Так было надо, Карим, — процедил Вагиф, сжимая челюсти.

— Кому? Тебе?

— Нам. Всем нам. Зарецкий пошёл против меня.