Карим. Против воли

Запугал Вагиф или ещё, что похуже. Стерва, как она его, а? Только зачем? Почему ушла так подло и неожиданно, будто вонзила в спину нож?! Предательница. Лучше бы он никогда её не встречал. Лучше бы никогда не подходил и не говорил. Так больно, как Люба, ему ещё никто и никогда не делал…

Глава 57

Первым порывом Карима было прыгнуть за руль, утопить гашетку в пол и, не смотря на спидометр, гнать, что есть силы, лишь бы поскорее во всём убедиться. Фотографии, которые предоставил старый друг, оказались хуже ядовитого газа. Люба. Весёлая, улыбающаяся, радостная и, кажется, счастливая. Без него! Твою мать, она счастлива без него. «Она идёт по улице в компании какого-то молокососа. Слушает его, улыбается. Тёмные длинные волосы развивает ветер. Девочка мёрзнет, а тот мудак пытается согреть её руки своим дыханием», — Карим отшвырнул снимки в сторону и, запрокинув голову на подголовник, устало прикрыл глаза, ощущая, как в груди щемит сердце.

— Стерва! — выкрикнул в пустоту, а затем ещё стукнул по рулю, да так сильно, что сработал клаксон.

Громкий звук заставил прийти в себя. Карим расслабил на шее узел галстука, взъерошил волосы одной пятерней и, открыв дверь, вышел на улицу. Морозный январский вечер защипал лицо и забрался под одежду. Минус десять по Цельсию здорово взбодрил и привёл мысли в порядок. Агония злости мало-помалу сбавила обороты и уже через пять минут, продрогши до костей, Карим вернулся в салон ауди. Плюхнулся на кожаное сиденье, провернул ключ зажигания и бросив взгляд на боковые зеркала, включил заднюю передачу, чтобы развернуться на месте, а затем — тронуться."

"Шурша резиновыми покрышками по только что выпавшему снегу, чёрное ауди въехал во двор коттеджа Алиевых. Остановился напротив здания и сразу же притих, сливаясь с ночной мглой в одну единую картину. Карим хлопнул дверями авто и быстрым шагом направился в дом. Оказавшись в тёплой уютной гостиной, распахнул дверцу бара и, особо не перебирая, достал первую попавшуюся бутылку. Открыл крышку и сразу же принялся набираться противной жидкостью, обжигающей горло. Чем больше пил, тем сильнее злился. Воспоминания, как карусель, закружили в подкорке на таких вираж, что, поддаваясь эмоциям, Карим разнёс в пух и прах половину гостиной. Стол, стулья, шкаф — всё вдребезги. Остановился только тогда, когда в руки попала фотография со стеклянной фоторамкой, на которой красовались они с Любой.

— Сука! — крикнул и со всего размаху швырнул фоторамку на пол, а затем ещё ногами потоптался, чтобы уничтожить снимок наверняка.

Заснул в полуживом состоянии прямо на полу перед камином. Скрутился в клубок, поджимая ноги к животу, а руки так и держались за опустевшую бутылку.