Карибская тайна. Немезида

Она оказалась заброшенной в конце войны, когда невозможно было найти ни плотника, ни садовника, и рассыпалась на части; наваленные грудой кирпичи засыпали землей и закрыли дерном, а поверх насадили некое ползучее растение. Причем такое, каким пользуются, чтобы спрятать или скрыть уродливую часть дома или сада. Называется полигонум. Это одна из самых быстрорастущих лиан, которая поглощает, убивает и сушит под собой все живое. Она погребает под собой буквально все. В известной степени это даже пугающее растение. У него прекрасные белые цветы, оно может выглядеть очень красиво. В тот день оно еще не совсем расцвело, но готовилось к этому. Я стояла возле него вместе с Антеей, показавшейся мне ужасно угнетенной утратой оранжереи. Она сказала мне, что некогда там рос такой превосходный виноград... похоже было, что память о нем стала для нее наиболее ярким воспоминанием, сохранившимся у нее с детства. И она хотела, отчаянно хотела раздобыть достаточно денег, чтобы разровнять эту горку, восстановить оранжерею и посадить в ней тот же мускат и груши, которые росли в старой оранжерее. Ею владела жуткая ностальгия, томление по прошлому. И не только они. Снова, очень отчетливо, я ощутила эту атмосферу страха. Ее явно пугало нечто связанное с этой горкой. Тогда я еще не могла представить себе, что именно. Вы знаете, что было потом... смерть Элизабет Темпл. И после рассказанной Эмлином Прайсом и Джоанной Кроуфорд истории я пришла к единственному выводу: смерть эта не могла оказаться следствием несчастного случая. Это было преднамеренное убийство."

"Думаю, что начиная с этого мгновения я все поняла, — продолжила мисс Марпл. — Поняла, что всего было три убийства. Я услышала полное повествование о сыне мистера Рэфьела, развращенном мальчишке, бывшем арестанте... таким он и был на самом деле; однако отсюда отнюдь не следовало, что он является убийцей и вообще попадает под подозрение. Но все свидетельства указывали на него. Никто не имел ни малейших сомнений в том, что это он убил девушку, имя которой, как я узнала, было Верити Хант. Однако архидиакон Брейба-зон осветил дело под иным углом. Он знал обоих молодых людей. Они обратились к нему, потому что решили пожениться, и он позволил себе взять на себя ответственность за заключение их брака. Он не считал этот поступок особенно разумным, однако брак этот, с его точки зрения, был оправдан их искренней любовью друг к другу. Девочка любила мальчика той любовью, которую он посчитал подлинной. Столь же истинной, как и ее собственное имя. И архидиакону показалось, что молодой человек, при всей его скверной сексуальной репутации, по-настоящему любил девушку и испытывал неподдельное намерение хранить ей верность и попытаться избавиться от части своих дурных наклонностей.