Карибская сага

– Нам нужна машина, – решил Ник. – Отходим по шоссе на полтора километра и без суеты устраиваем обычную засаду.

На шоссе было безлюдно, по случаю позднего времени подавляющая часть австрийского населения уже успешно отошла ко сну.

Только через двадцать минут из темноты вынырнули круглые жёлтые фары, и появилась подходящая машина: «Мерседес» кабриолет с откинутым кожаным верхом, за рулём которого сидел молодой офицер в чёрной эсэсовской форме. Машина была Нику знакома, он видел её сегодня на парковке возле злосчастного ресторана «Москва», что было весьма кстати.

Айна, предварительно сбив на сторону корсаж платья и безжалостно растрепав сложную дорогущую причёску, бросилась навстречу автомобилю и, заполошно замахав руками, заголосила:

– Остановитесь, ради Бога! Помогите, прошу вас! Умоляю!

«Мерседес» резко затормозил. Офицер, узнав в девушке, остановившей его машину, прекрасную исполнительницу баллады «Февральское прозрение», обеспокоенно спросил:

– Что с вами случилось, милая сеньора Анна?

– Помогите, умоляю! Там, – Айна указала рукой на узенькую тропинку, терявшуюся в придорожных кустах, – господину Аматову стало плохо. Что-то с сердцем, наверное. Понимаете, – она замялась и принялась смущённо поправлять корсаж, – мы с ним отошли от дороги, чтобы послушать ночного соловья, и тут, вдруг, он схватился за сердце…

– Понимаю, – насмешливо протянул офицер, вылезая из машины. – Эти глупые и жадные старики. Совсем не думают о здоровье, не соразмеряют своих желаний с реальными возможностями.

– Давайте же поторопимся! – Айна крепко схватила офицера за руку и без стеснения потащила за собой…

Через десять минут Ник переоделся в чёрную эсэсовскую форму, наспех забросал труп незадачливого офицерика ветками кустарника, в свете автомобильных фар одёрнул китель и поинтересовался:

– Ну, как я тебе?

– Просто отлично, командир. Тебе даже идёт, – беззаботно улыбнулась Айна.

Вскоре они подъехали к полосатому пограничному шлагбауму, за которым раскинулась бескрайняя и сейчас такая желанная Югославия."

"Айна, весело размахивая открытой бутылкой с «Шампанским», найденной в бардачке «Мерседеса», громко распевала совершенно пьяным голосом:

– Дойчен золдатен, унд официрен…

Ник, резко затормозив в десяти сантиметрах от шлагбаума, рявкнул что было мочи:

– Где вы, ленивые сволочи? Заснули, мерзавцы? Освободить немедленно проезд! Всех сгною в концлагере!

Заспанный ефрейтор торопливо откинул защёлку, шлагбаум дисциплинированно поднялся.

– Герр штандартенфюрер! – испуганно доложил ефрейтор. – Вы там будьте поосторожней, говорят, опять партизаны Тито пошаливают…

Ник небрежно кивнул головой и плавно надавил на педаль газа.