Карибская сага

А как говорил, мерзавец, как говорил! Создалось такое впечатление, что любого человека, в чём захочет – в том и убедит бесповоротно. Так что, карьера, она иногда не только на личных взаимоотношениях строится, но и на таланте убеждения, на личной импозантности и на артистических способностях. Хотя и перебарщивать с этими талантами не стоит, что и подтверждает – лишний раз – финальная часть пьесы про того же Ходорковского…

Редкий кадр – этот Макс, далеко пойдёт. Если, конечно, в тюрягу в ближайшее время не загремит: власти всех стран к таким интеллектуалам и оригиналам всегда относятся без особого пиетета…

Только через тридцать минут Макс, наконец-то, закончил излагать своё видение динамик развития региональных экономик и перешёл непосредственно к делу:

– Александр Фёдорович Аматов, пятидесяти лет от роду, из вологодских обувщиков. Отец его двумя фабриками владел: на одной валенки отличные валяли, а на другой шили неплохие сапоги из яловой кожи. В Клагенфурте осел с двадцать шестого года, где до этого болтался – точно неизвестно. Ходят упорные слухи, что несколько лет прожил в Китае. Другие авторитетные источники утверждают, что во Вьетнаме…. В Австрии же наш уважаемый господин Аматов ведёт двойную жизнь. С одной стороны, он – успешный бизнесмен: торгует сталью, химией разной, имеет большой дом, яхту на Средиземном море, под Клагенфуртом открыл шикарный ресторан с громким названием «Москва», недавно из Америки выписал себе «Форд» последней модели. С другой же стороны – откровенный жулик, законченный авантюрист и злостный прохиндей. А может, просто больной человек, экономический маньяк, так сказать. Во-первых, обожает проводить незаконные сделки, связанные с антиквариатом. Во-вторых, нельзя Аматову давать деньги: в долг, например, или предоплату делать за партию любого товара. У него то ли принципы такие уродливые, то ли бзик психиатрический…. Деньги он, конечно, отдаст. Только не сразу, а года через два-три, после завершения всех бюрократических и судебных процедур. Для него, чудака законченного, это как спорт такой: кредиторов доводить до белого каления, глумиться изощрённо над ними.

– Как же так? – удивился Ник. – Но ведь за такие штуки его давно уже должны были в тюрьму посадить. И в Австрии, и в Германии законы очень суровые. Почему же Аматов до сих пор на свободе?

Макс только криво усмехнулся:

– Диалектика, дорогие мои товарищи, элементарная такая – диалектика. Зачем же его сажать за решётку, если он деньги – рано или поздно, но отдаст? И очередь давно уже образовалась – из людей уважаемых и, бесспорно, авторитетных…. Почему эти его дела до сих пор не получили широкой огласки? И это совсем просто. Во-первых, никто не хочет себя дураком выставлять на весь белый Свет.