Карибская сага

«Да и мне, судя по всему, пора на Родину», – загрустил Ник. – «И девчонка своя там ждёт, Фьордовой не хуже совсем…».

Нева грустит…И я грущу – за ней.И в воздухе – тоска,Да и прибудем с этим.Бывает всякоВ розовом рассвете.Бывает в Мире солнечных теней…Бывает. Почему же ты грустишь,Роняя слёзы, словно Мир закончен?И ветер, разогнав толпу на площади,Вдруг, прилетел к тебе.И, я с ним – лишь к Тебе!!!– Эй, Андреас! – громко прокричал Фьорд, обнимая жену, а на каждом его плече сидело по белобрысому мальчишке. – Всегда и везде! А козлы те сраные не пройдут никогда!

И показал на своё правое плечо, где имела место быть синяя татуировка Джузеппе Гарибальди…

– Конечно, не пройдут! – ответил Ник, показывая пальцем на своего зелёного Че Гевару, изображённого на левом плече. – Никогда!

Эпилог

Ранним августовским утром, перед самым рассветом, в «час волка», к «Кошке» причалила скромная рыбацкая лодка, за вёслами которой сидел ничем не примечательный дядечка: абсолютно невзрачный, среднего возраста, в потёртом бюргерском котелке на голове.

Дядечка негромко произнёс нужный пароль, после чего все двенадцать брезентовых мешков с архивом товарища Троцкого были незамедлительно перегружены в его нехитрое плавсредство.

– Ауфидерзейн, – вежливо попрощался со всеми неприметный господин, помахал своим котелком, и рыбацкая лодка навсегда растаяла в предрассветной молочной дымке.

Вот, и всё. Столько крови и пота пролито, столько трупов оставлено за спиной, а тебе даже элементарного «спасибо» не сказали. Вот, она, незавидная судьба всех рыцарей плаща и кинжала…

Ещё через два дня Руководство приказало следовать в Ленинград.

Перед отплытием Ник прошёлся по портовым магазинчикам, хотел купить для Зины и Мэри какие-нибудь местные нехитрые сувениры.

«Да, бедная Мэри, как ей сказать, что Гешка Банкин погиб? Надо будет с Зиной посовещаться…» – подумалось в очередной раз.

У шустрого мальчишки-газетчика Ник приобрёл целую кипу свежих печатных изданий. На первой странице какой-то толстой газеты, издаваемой на немецком языке, красовалось: «Безвременная смерть Льва Троцкого! Лидер Четвёртого Интернационала, призывавший к осуществлению Мировой Революции, убит ударом альпенштока по голове!».

«Быстро ребятишки сработали», – грустно усмехнулся Ник.

Не было каких-то переживаний и сожалений: революционные игры – дело изначально опасное и неблагодарное, раз Лев Давыдович решил, всё же, серьёзно ввязаться в этот процесс, значит, и осознавал все возможные последствия.

Как говорится: на войне – как на войне…

«Кошка» гордо проследовала мимо немецких сторожевых судов, которые всё это время – пребывания Ника и компании в порту Бергена – старательно делали вид, что в упор не замечают странной яхты.