Карибская сага

 – Во время составления годовой комплексной программы подготовки сотрудников от вас поступило заявление на имя комиссара второго ранга Бессонова, согласно которому вы просили освободить вашу жену – Анну Афанасьевну Сизых – от занятий по полномасштабной водной подготовке в общей группе. Так? В том же заявлении вы обещали, что лично возьмёте на себя функцию её тренера и учителя. По весне именно вы вывели в учётных табелях напротив фамилии своей жены наивысшие оценки по всем видам плавания, включая его подводные разновидности…. Я всё правильно пока излагаю, пока ещё старший лейтенант?

– Готов полностью ответить за данную провинность! – хмуро оттарабанил Сизый. – Готов смыть кровью и всё такое! Пойми, командир, люблю я её…. Ну, не мог я поступить по-другому! Не мог! Скрыл, виноват. Сам я её через подземную реку переправлю, у меня сил и на двоих хватит…

– А на троих?

– В смысле – на троих? – не понял Лёха.

Ник терпеливо пояснил:

– Я на себе попру весь архив, все двенадцать непромокаемых мешков, связанных в единую цепочку. Кошку эту, помещённую в отдельной мешок, подвешу на бок, рюкзак со светильниками взвалю на плечи. Всё остальное – только твоя забота. Жена, Джедди, который тоже плавает на уровне топора, рюкзак с продовольствием и медикаментами. Справимся, брат? Само собой разумеется, что как только окажемся на Родине, я и тебя, и Айну на месяц-другой помещу на гауптвахту. Не ухмыляйся, дружок, на разные гауптвахты. Даже – в разных городах…

Первым делом Ник переправил и расставил на скалах заводи три масляных светильника. Потом, уже вместе с Сизым, доставили туда же и все двенадцать брезентовых непромокаемых мешков, в которые был полностью упакован архив господина Бронштейна.

Всё, отступать было некуда, пришло время для осуществления самого опасного этапа в этой коренной передислокации.

Ник нырнул ещё разок, зажёг фонари, расставленные на скалах по границе заводи, сориентировал их так, чтобы будущий путь был чётко освещён, вернулся. Тщательно закрепил на поясе брезентовый мешок с посаженной в него камышовой кошкой. Что же – с Богом!

Маркиза первые тридцать-сорок секунд вела себя достаточно спокойно, будто бы всё понимала, но потом, когда Ник нырнул, забилась, собака бешеная, – только держись.

Вынырнул он в тихой заводи, отдышался с минуту, прицепил к карабину, закреплённому чуть выше копчика, небольшой поездной состав, сформированный из двенадцати брезентовых мешков, соединённых между собой короткими поводками, да и погрёб дальше – что было сил.