Карибская сага

– Это совершенно невозможно, – искренне расстроился майор, изобразив на своей физиономии вселенскую скорбь.

– Что вы сейчас сказали? Как это – невозможно? – тут же повысил голос Банкин, который за время путешествия в поезде основательно переспал и по этой причине пребывал в отвратительном настроении. – Это, милейший товарищ Музыка, революционным трибуналом попахивает, – добавил голосом товарища Ленина.

Майор стал белее тщательно-накрахмаленной гостиничной простыни, схватился ладонью за левую половину груди и принялся раболепно оправдываться:

– Вы не так меня поняли, товарищи. Совсем даже неправильно…. В соответствии с полученными инструкциями я уже всё запрошенное приготовил: почти новую полуторку, необходимый запас топлива, продовольствие, палатки, спальные мешки и всё прочее. Но вмешались погодные условия. На Крестовском перевале бушует метель, необходимо немного подождать, суток двое-трое…

Ник подмигнул Банкину, мол, всё нормально, охолони немного.

В своё время Ник последние два выпускных класса проучился в этих местах, в посёлке Полярные Зори, который лет так через тридцать пять будет построен в двадцати километрах к северу от этой Кандалакши, недалеко от Кольской АЭС, так что о Крестовском перевале он знал не понаслышке…

Даже в те времена перевал пользовался дурной славой."

"Ранней весной и поздней осенью – место страшное, бились тогда там машины десятками за один раз. Внизу стоит плюсовая температура, на перевале – минус, пройдут осадки: сильный дождь или просто туман росой осядет, – коварная ловушка и готова. Идёт на перевал колонна гружёных лесовозов, держа приличную дистанцию между машинами. И, вдруг, передний выезжает на гололёд, но ничего – со скрипом, но проезжает. За ним и остальные лесовозы. Метров через двести гололёд превращается в лёд голимый: передний начинает вниз скатываться, под колёса второму, тому тоже деваться некуда – начинает сдавать вниз. Но сдают-то лесовозы назад не строго по прямой, косоротит их постоянно на скользком льду, разворачивает поперёк дороги. А тут с перевала, как назло, спускается одинокая вахтовка. Не затормозить ей на льду, вот и врезается со всей дури в развёрнутый лесовоз, – и покатились все вниз со страшной силой, огненная полоса километров за пятнадцать видна…

Зная об этой печальной особенности Крестовского перевала, Ник ругать майора не стал, наоборот, попросил вежливо, чтобы как-то успокоить и сгладить Гешкин «наезд»:

– Всё понятно, майор Музыка. Нет к вам никаких претензий и нареканий, успокойтесь.