Карибская тайна. Немезида

По всей видимости, из всех троих лишь она одна была наделена хозяйской жилкой. Разговор последовал обычным курсом. Клотильда Брэдбери-Скотт пояснила, что особняк этот является семейным. Он принадлежал ее внучатому дяде, потом — ее дяде, а после его смерти перешел к ней и ее сестрам, перебравшимся сюда.

— Видите ли, у него был только один сын, который погиб на войне, — пояснила мисс Брэдбери-Скотт. — Мы остались последними представительницами нашего рода, если не считать нескольких очень далеких кузенов.

— Какие прекрасные пропорции у вашего дома, — проговорила мисс Марпл. — Ваша сестра сказала мне, что он был построен около тысяча семисот восьмидесятого года.

— Да, кажется так. Но, знаете ли, остается только пожелать, чтобы он не был настолько большим и ветхим.

— Да, — заметила мисс Марпл, — ремонт обходится нынче весьма дорого.

— В самом деле, — вздохнула Клотильда. — И нам часто остается только следить за тем, как он разрушается. Печально, но тем не менее это так. Подсобные строения, например, или оранжерея... У нас была здесь прекрасная большая оранжерея.

— В ней рос чудесный мускат, — подхватила тему Антея. — А все стены изнутри затягивал гелиотроп... Да, я очень жалею о ней. Конечно, во время войны мы не могли найти ни одного садовника. Пришлось взять совсем молодого, да и того в конце концов призвали. Конечно, против этого возражать не приходится, однако мы не сумели вовремя произвести ремонт, и вся оранжерея разрушилась.

— Как и маленький зимний садик возле дома.

Обе сестры вздохнули, так, как вздыхают люди, ощутившие на себе течение времени и принесенные им печальные перемены.

В этом доме царит меланхолия, подумала мисс Марпл. Каким-то образом она переплетена с печалью... печалью, которую невозможно прогнать или рассеять — слишком уж глубоко проникла она. В самую глубину... Мисс Марпл вдруг поежилась.

Глава 9

POLYGONUM BALDHUANICUM[20]

Трапеза была самой обыкновенной. Небольшой кусок баранины, жареный картофель, затем сливовый пирог с мисочкой крема и довольно невыразительным печеньем. На стенах столовой висели несколько картин — семейных викторианских портретов, отметила мисс Марпл, не обладавших никакими заметными достоинствами. С ними соседствовал крупный и тяжелый, но симпатичный буфет из красного дерева со сливовым оттенком. Шторы были из темно-алого дамаста, а за большим красного дерева столом вполне могло бы поместиться с десяток человек.

Мисс Марпл просветила хозяек в отношении происшествий в группе, в той степени, в какой участвовала в них. Впрочем, вояж длился всего три дня, и потому рассказать многое было невозможно.

— Мистер Рэфьел, надо думать, был вашим старинным другом? — спросила старшая мисс Брэдбери-Скотт.

— Не сказала бы, — возразила мисс Марпл.