Карибская тайна. Немезида

— Мистер Рэфьел был очень расстроен этим?

— Трудно сказать, — проговорила Эстер. — Он был из тех людей, которые всегда стремятся не обращать внимания на свои потери. И если этот сын оказался неудачником, бременем, а не благословением, думаю, он просто постарался забыть всю эту историю. Делал что-то необходимое, должно быть, посылал ему деньги, но больше никогда не думал о нем.

— Интересно, — проговорила мисс Марпл. — Он и в самом деле никогда не рассказывал о своем сыне... даже не упоминал?

— Если вы помните, мистер Рэфьел принадлежал к числу тех мужчин, которые никогда не говорят о своих чувствах или своей личной жизни.

— Да, конечно же, помню. Но я подумала, поскольку вы были его секретаршей в течение стольких лет, он мог делиться с вами своими неприятностями.

— Он был не из тех, кто поверяет другим свои неприятности, — заявила Эстер. — В том случае, если у него были таковые. Можно сказать, что женой ему был собственный бизнес. На мой взгляд, мистер Рэфьел был отцом своему 'делу, и оно являлось для него единственным имевшим значение ребенком. Он наслаждался самим процессом вложения капитала... любил делать деньги. Деловые операции..."

"— Не зови человека счастливым, пока он не умер, — пробормотала мисс Марпл, повторив эти слова словно лозунг, каковыми они и были в те дни или, во всяком случае, казались. — Однако, может быть, перед смертью его что-то беспокоило... что-то непривычное, а?

— Нет. Почему вам пришла в голову такая мысль? — явно удивилась Эстер.

— Чисто случайно, — проговорила мисс Марпл. — Я просто удивилась, потому что люди обнаруживают большую склонность к тревогам и волнениям не только, когда стареют, поскольку в действительности мистер Рэфьел еще не был стар... я хочу сказать, что люди становятся особенно беспокойными, когда организм их выходит из строя, когда человек уже не способен жить как прежде — делать что хочешь и легко относиться к жизни. Тогда заботы сами собой входят в твой разум и заставляют чувствовать себя.

— Да, я понимаю, о чем вы говорите, — ответила Эстер. — Но мне кажется, что мистер Рэфьел не принадлежал к людям подобного сорта. Впрочем, — добавила она, — к тому времени я уже оставила свое место у него — это произошло через два или три месяца после того, как я познакомилась с Эдмундом.

— Ах, да. С вашим мужем... Мистер Рэфьел, наверное, был очень расстроен, теряя такого секретаря.

— Ну, я так не думаю, — непринужденно проговорила Эстер. — Подобными вещами уж его-то невозможно было пронять. Наверное, он без промедления нашел себе другую сотрудницу. А если она не понравилась ему, быстро избавился от нее, снабдив приличным выходным пособием, и взял другую — и так до тех пор, пока не нашел ту, что устраивала его. Он всегда был весьма разумным человеком.

— Да-да, понимаю.