Карьерист

А потом вы ушли куда-то… А меня жандарм измучил составлением протокола. Сволочь! Ну а я, помня…

– Забудь про жандарма. В остальном – молодец! Всё правильно сделала. И от бульона ему хуже не станет. А мы сейчас посмотрим… Неужели спит?

Труммер ощутил лёгкие касания к своей руке, и тут же еле слышно выдавил из себя:

– Пить! – А чтобы быстрей принесли нужное, уже гораздо громче добавил: – И супчика…

– О-о-о! Явный прогресс! – хохотнул довольный врач. – То при смерти валялся, а то аппетит прорезался. Но это хорошо… Давай, организуй ему опять бульона! – Это он кому-то третьему распорядился. Похоже, ещё одна сиделка или медсестра, потому что быстро умчалась за едой. Тогда как знакомая уже женщина дала болезному попить. Ещё и извинялась при этом:

– Вон как получилось из-за одного мерзкого интенданта… Только сейчас смогла сюда вернуться…

Напившись от души, Поль пробормотал, нечётко выговаривая слова:

– Слышал я, как этот насильник пытался тебя прямо здесь поиметь…

Выраженное сочувствие неожиданно вызвало у врача и у сиделки короткие смешки.

– Натуральный извращенец! – фыркнула она с презрением.

– И судьба его за это уже наказала! – не скрывая злорадства, добавил он. – Теперь этот тип долго будет восстанавливаться после инсульта.

Несмотря на собственное участие в наказании интенданта, Труммер постарался скрыть одолевающие его недоумения. Конечно, мужчина себя вел нехорошо по отношению к слабой женщине, но что в этом такого извращённого? Или тут совсем иные законы и понятия? Всё-таки иная плоскость, иной мир, иные традиции. Скорей всего и иные воззрения на любой флирт, если судить по длительному пребыванию сиделки у какого-то жандарма.

«Тоже надо быть осторожным в высказываниях! – стал настраивать себя поощер. – Иначе сразу раскусят, что я чужак и враг. А мне бы ещё сутки, двое продержаться, не раскрываясь».

Сомнения немалые имелись и в том, поверят ли в его «временную амнезию»? Не слишком ли он себя живчиком показал? И не нагрянет ли прямо к кровати больного тот самый вездесущий жандарм? Потому что обрадованный врач приступил к первым, видимо, давно приготовленным вопросам:

– Раз говорить начал и кушать требуешь – значит, выживешь в любом случае! Но сразу говори, если что, где болит?

– Горло… – шипел больной. – И голова… И шея…

– А как ты думал! Вообще удивляюсь твоей выживаемости. Чуть не сгорел, да и попросту утонуть мог. Помнишь, как в воде оказался?

– Не-а…

– А что помнишь?"

"– Взрыв!.. Страшный взрыв…

– Чем конкретно занимался в момент взрыва?

– Не помню… Вроде как взбешенный капитан кого-то ругал.