Карьерист

Да и в раскуроченном катере вскоре стало так холодно, что у поощера стали трястись все поджилки. И зуб на зуб не попадал. Не помогал даже отысканный кусок брезента, чудом оставшийся после всех кульбитов, грабежей и катавасий. К тому же он был мокрый насквозь, как и промок постельный матрас в маленькой носовой каюте.

О каком-то сне не могло и речи идти. Следовало греться как можно интенсивнее. А чем? Только физическими упражнениями? Хватит ли сил для этого? Да и выдержит ли днище многострадального катера? Слишком уж нехорошо оно поскрипывало и потрескивало даже при осторожном топтании или перемещении тела.

И костёр не разведёшь. Не с чего. И нечем. И баллон с газом исчез. И таблетки спиртового топлива пропали. А что осталось-то? Лишь свободное время и возможность его использования. Для чего? Правильно: для личного усовершенствования! Ведь как учил дэм Прогрессор: только свободное для размышлений время даёт смертному возможности вырваться на следующий этап своей эволюции. Иначе говоря: тренируйся, и будет тебе счастье!

Вот и начал Труммер работать над своими умениями. Тем более что чувствовал настоятельное требование организма избавиться от чуждой, совершенно неприемлемой энергии, подобранной у океанского монстра. Даже подозрения возникли: «Вдруг меня эта опасная энергия превратит в подобие своего хозяина?»

Первые три часа а’перв пытался только согреться. Или хотя бы просушить мокрый матрас и тот самый кусок вожделенного брезента. Потому что прекрасно помнил, как во время одного из воздействий по бугрящейся плоти чудовища она стала парить и дымиться от получившегося жара. Значит, стоит повозиться именно в плане прогрева объекта воздействия.

А хвалёный плащ-артефакт функции обогрева при такой температуре не имел. Или, может, в нём что-то поломалось?

Вначале поощер экспериментировал на самом уголке грубого полотна. Долго ничего не получалось с калибровкой силы. Точнее, с иным способом её подачи. Потому что уголок брезента то рассыпался прахом, то леденел, то банально обугливался. Но именно обугливание подсказало, что эксперименты ведутся в верном направлении.

В итоге через три часа Поль с огромным наслаждением вытянулся на просушенном матрасе и укутался в прогретый кусок брезента. Пусть тот и стал на четверть меньше, но укрыться хватало. Появилось ощущение полного блаженства, и стала наваливаться нега подступающего сна. Только и оставалось себе пожелать: «Спокойной ночи! Утро вечера мудренее!»

Увы! Какое там утро?! При всей усталости и крайней необходимости выспаться сон так и не пришёл. Наверное, эмоции прошедшего дня продолжали истязать бедный мозг.