Карьера одного борца

— Ну этого, действительно, не скоро дождешься, — разочарованно заметил Кэшель. — Он не легко откажется от 120 фунтов в год. Толстого Генглиса он держал у себя до двадцати лет. Мама, смогу ли я уйти отсюда в конце этого полугодия? Я чувствую, что в Кембридже буду лучше учиться, чем здесь.

— Глупости, — решительно сказала госпожа Байрон. — Я не думаю взять тебя от доктора Монкрифа раньше, чем через полтора года. И, во всяком случае, не раньше, чем ты станешь хорошо учиться. Не ворчи, Кэшель: ты меня раздражаешь этим. Жалею, что сообщила тебе о Кембридже.

— Тогда, мама, переведите меня лучше пока в другую школу, — жалобно проговорил Кэшель. — Мне так нехорошо у старого Монкрифа."

"— Тебе нехорошо здесь только потому, что доктор Монкриф требует, чтоб ты много занимался, а я именно потому и хочу, чтобы ты оставался у него.

Кэшель ничего не ответил, но сильно омрачился.

— Прежде, чем уехать, мне надо сказать еще несколько слов доктору, — добавила она, вновь усаживаясь. — Иди, поиграй с товарищами. До свидания, Кэшель, — и она подставила щеку для поцелуя.

— До свидания, мама, — сухо ответил Кэшель, повернувшись к двери и делая вид, будто не заметил ее движения.

— Кэшель! — проговорила она ему вслед с удивлением. — Ты сердишься?

— Нет, — печально ответил мальчик, — мне нечего больше сказать. Я вижу, что мои манеры недостаточно изящны. Мне это очень грустно, но что же делать?

— Отлично, — строго сказала госпожа Байрон. — Можешь идти, но знай, что я очень недовольна тобой.

Кэшель вышел из комнаты и притворил за собою дверь. Внизу, у лестницы, его ожидал мальчик, на год моложе его, который быстро подошел к нему.

— Сколько она дала тебе? — прошептал он.

— Ни одного пенни, — ответил Кэшель, стиснув зубы.

— Видишь, говорил я тебе! — воскликнул тот, сильно разочарованный. — Это гадко с ее стороны.

— Еще бы не гадко! Это все проделки старого Монка. Он наговорил ей с три короба обо мне. Но она тоже хороша. Говорю тебе, Джулли, что я ненавижу свою мать.

— Ну, ну, — пробормотал Джулли, несколько озадаченный. — Это ты хватил чересчур, дружище. Но во всяком случае, ей следовало бы что-нибудь оставить тебе.

— Не знаю, что ты намерен делать, Джулли, а я думаю удрать отсюда. Если она полагает, что я стану торчать здесь еще два года, то она сильно ошибается.

— Это была бы премилая штучка, — усмехнулся Джулли. — И если ты вправду задумал это, — добавил он с важностью, — то, ей-Богу, я убегу с тобой! Уильсон как раз задал мне тысячу строк, — пусть меня повесят, если я напишу их.

— Послушай, Джулли, — сказал Кэшель, с серьезностью нахмурив брови и сморщив лоб. — Мне нужно было повидаться с кем-нибудь из деревенских парней, знаешь, их тех, которых мы давеча встретили.