Карьера одного борца

Лидия продолжила:

— Миссис Скин, — произнесла она, проницательно глядя ей в глаза, — когда вы пришли ко мне, какое намерение было у вас в голове? Чего вы хотели от меня?

— Извольте, сударыня, я вам скажу, — смущенно ответила та. — Бедный мальчик последнее время настрадался. Сперва его долгое время мучила размолвка с вами, потом подоспела эта публичная борьба, где Парадиз вел себя так постыдно. Кэшель слышал, что вы присутствовали на этом выступлении, а потом он прочитал в газетах презрительные отзывы о себе. Вот он и подумал, что вы поверите всему этому. Я никак не могла переубедить его. Я говорила ему не раз и не два…

— Извините меня, — прервала ее Лидия. — Мне кажется, что нам следует быть откровенными друг с другом. Бесполезно будет утверждать, что он не понял моего отношения к этому делу. Я была возмущена жестокостью, с которой он обошелся с противником.

— Но, Боже мой, ведь это же его профессия, — воскликнула миссис Скин, широко раскрыв глаза. — Скажите, мисс, — продолжала она, выражая тоном своего голоса как бы мягкий упрек Лидии за недостаток логики с ее стороны, — скажите, должен ли честный человек выполнять принятую на себя обязанность? Уверяю вас, что плата, за которую солидный профессиональный боец согласится выступить в подобном состязании, должна быть не меньше, чем полгинеи. Действительно, Парадиз только и взял, что эти полгинеи. Кэшель же ссылался на свою репутацию и не хотел брать меньше десяти гиней, и он получил их. Многие на его месте не стали бы бороться по-настоящему, а только тянули бы время, делая вид, что они боксируют, и оставляя в дураках тех, кто заплатил ему. Но Кэшель честен и благороден, как король. Вы сами видели, с каким старанием он относился к делу. Он не мог бы меньше щадить себя, если бы боролся за тысячу гиней с каждой стороны, а не за какие-то жалкие десять гиней. Ведь не можете же вы думать о нем хуже, мисс, из-за того, что он оказался честным?

— Признаюсь, — сказала Лидия, улыбаясь против воли, — что такой взгляд на происшествие не приходил мне в голову."

"— Без сомнения, не приходил, мисс, как не приходил он в голову никому, за исключением тех, кто знаком с прямой и оборотной стороной этой профессии. Итак, я уже вам говорила, мисс, это было для него тяжелым потрясением. И оно мучило его более чем вы думаете. А сколько потом хлопот принес ему поединок с Парадизом. Сначала Парадиз мог поставить только пятьсот фунтов стерлингов, а наш мальчик не соглашался боксировать с ним меньше, чем за тысячу фунтов. Я думаю, что именно благодаря вам он стал в последнее время обращать внимание на деньги; прежде он никогда не был жаден до них.