Кардонийская рулетка

В свои двадцать три Кира обладала превосходной фигурой — не юношеской, еще слегка угловатой, а женственной, демонстрирующей, что прекрасная роза находится в самом расцвете. Стройная, подтянутая, с небольшой грудью и округлыми бедрами, она привлекала мужские взгляды, а строгость синего кителя и черной юбки лишь добавляла девушке шарма.

Однако бригадир Хоплер повидал на своем веку много женщин, в том числе пилотов, и не отвлекался на подчеркнутые мундиром прелести.

— Майор Дагомаро!

— Да, мой бригадир, — по-уставному отозвалась стоящая навытяжку Кира.

— Вам понятна причина наложенного взыскания?

— Так точно, мой бригадир.

По мнению девушки, на этой фразе встречу можно было заканчивать: разнос проведен, взыскание наложено, обещание отдать под военно-полевой суд прозвучало, чего еще? Но Хоплер считал иначе.

— Ваше самоуправство могло привести к международному конфликту, коммандер Дагомаро, — строго продолжил бригадир, холодно глядя на Киру. — Вы понимаете, что из-за ваших действий наши страны оказались на пороге войны?

— Да, мой бригадир.

Справа от Хоплера сидел полковник Вестербильд — прилетевший из Тахасы военный атташе Приоты, — и именно поэтому бригадир не мог остановиться слишком рано. Политика, чтоб ее, проклятая политика. Кира старалась не обращать внимания на землеройку — поздоровалась едва заметным кивком, после обращалась исключительно к командиру, но постоянно ощущала на себе заинтересованный взгляд полковника. Понравилась красивая девушка? Возможно. Лицо Киры было столь же привлекательным, как фигура: густые рыжие волосы, стянутые сейчас в тугой узел, карие, с золотыми искорками глаза, не очень большие, но живые, маленький, чуть вздернутый носик и большой рот, который мог испортить кого угодно, но только не Киру. Девушка была красива, но понимала, что интерес Вестербильда вызывает не столько ее внешность, сколько фамилия. Землеройка с нетерпением предвкушал, как будет измываться над дочерью консула. Слегка печалился отсутствием публики — на разнос Хоплер не позвал даже высших офицеров базы, — но был полон решимости высказать «вздорной девчонке» все, что о ней думает.

— Вы — грамотный и умный офицер, и я удивлен проявленной вами несдержанностью, — закончил Хоплер. — Свободны.

— Одну минуту, бригадир, — улыбнулся атташе. — Вы позволите?"

"Ушерцы — и Хоплер и Кира, — посмотрели на полковника, как на… землеройку. Но инструкции Генерального штаба гласили: «проявлять вежливость, оказывать содействие». И бригадиру пришлось кивнуть:

— Пожалуйста.

— Спасибо. — Вестербильд повернулся к Кире и вкрадчиво осведомился: — Коммандер Дагомаро, я обратил внимание на то, что вы смотрите на меня с какой-то необъяснимой агрессией.