Кардонийская рулетка

Дрожало все, что могло дрожать. И выло, все вокруг выло. Дыхание рождало облака, тепло было только позаботившемуся о цапе адмиралу, ученых трясло. Скорость — двести пятьдесят лиг в час.

— Не так быстро!

— Нельзя замедляться, придурок, нас тут же бросит вниз. А нам нужно вверх! Вперед и вверх!

— Да! — неожиданно для Бааламестре выкрикнул Гатов. — Да!

И заслужил одобрительное:

— Мне нравится, что ты снова спятил, сынок, теперь мы говорим на одном языке!

Три лиги.

Сказать, что паровинг болтало, — не сказать ничего. Машину трясло так, что скрип фюзеляжа заглушал вой турбины. Корпус ходил ходуном, и Бааламестре, чтобы удержаться на ногах, вцепился в кресло второго пилота. В котором веселился поймавший кураж Павел.

— На стекле появился лед!

— А ты думал, здесь так же жарко, как внизу?

— Я вообще об этом не думал!

— Идиот!

— Я знаю!

Гатов принялся лихорадочно чиркать что-то в записной книжке.

— Меня сейчас вырвет!

— Получишь два наряда, пузо!

— Хоть десять!

— Первый двигатель глохнет! — деловито сообщил Павел, не отрываясь от записной книжки. — Я слышу.

— Ресурса остальных достаточно?

— Да!

— Тогда вперед и вверх!

— Согласен, старик!

Три с половиной лиги.

— Мы все умрем!

— Ты говорил, что на борту есть парашют. Надень его и выкинься, раз страшно!

— Адмирал!

— Тихо, толстый, я занят! — Старик не сводил глаз с неба. С чердака неба, на котором он никогда не был.

Скорость, высота, болтанка и хриплое дыхание. Надрывались все: и люди, и машина, но паровинг упрямо таранил небо, словно Даркадо решил вывести его прямиком в Пустоту.

Четыре лиги.

Видимость ноль, сбоят уже два двигателя, давление в кузеле падает, старик смеется, Каронимо бормочет молитву, а Павел удовлетворенно захлопывает записную книжку и прикасается к плечу Даркадо:

— Кто-то должен сообщить, что эксперимент прошел удачно.

Старик смотрит на магистра, а тот добавляет:

— Синьор адмирал. — Пауза. — Вы.

— Не только ты умеешь выходить за грань, Гатов, — скрипит Даркадо. — Не только ты.

Старые руки крепко держат штурвал, направляя паровинг вперед и вверх.

— Я это понял, — шепчет магистр.

— Вот и молодец.

Четыре лиги, куда уж больше? Адмирал вздыхает и направляет машину вниз. Рекорд есть, приключение закончилось, и настроение на пять с плюсом. И будет оставаться таким еще долго. Очень-очень долго.

— Я все еще пилот, сынок, я все еще пилот.

— Вы — лучший.

— Это невозможно, — стонет Бааламестре и складывается пополам, стремительно избавляясь от завтрака.

— Откуда ведро? — поинтересовался Даркадо.

— Припас на всякий случай, — докладывает магистр.

— Ты действительно гений, — ухмыльнулся старик. — И выглядишь не таким нахальным, как на земле.

— Я ведь сказал, что все понял.