Кардонийская рулетка

— А мы?

— А мы летим на твоем ипатом пассажирском паровинге, чтоб тебя в алкагест окунуло! Не мог выбрать что-нибудь вооруженное?

— Я…

— Хоть один завалящий пулемет!

— Но…

— Да, заткнись ты! — Алхимик переступил через связанного Руди и посмотрел в иллюминатор. — Вроде не догоняют.

Но и не отстают. Беглецам повезло: патрульный паровинг оказался довольно далеко от Карлонара. Пока пилотам сообщили о побеге, пока они легли на курс… Одним словом, полноценного перехвата у приотцев не получилось: Каронимо засек военных и увернулся. Но патрульные сели на хвост и упорно шли за беглецами, изредка пытаясь достать их из пулеметов.

— Я хочу поговорить с Гатовым, — громко произнес Руди.

— О чем?

— Позови Павла! — сорвался на визг галанит. — Немедленно!

— Держи себя в руках, — равнодушно отозвался Мерса и занялся «важнейшим» делом: изучением ногтей. — Твои дружки из Компании сбили мне маникюр.

Было видно, что он не собирается никуда идти до тех пор, пока не узнает подробности, и Йорчик сдался:

— Послушай…

— Меня зовут Олли.

— Плевать!

— Не нужно меня оскорблять.

— На борту бомба, хнявое ты животное!!

— Ты уверен, что Мерса справится?

— Он сейчас Олли, а Олли за жизнь понимает, — усмехнулся Гатов.

А в следующий миг, будто услышав, что речь идет о нем, в кабину вломился алхимик. Шумный и веселый, словно они не от озверевших приотцев драпали на безоружном самолетике, а выбирали подходящий островок развлечься: чтобы лагуна для забав с девчонками и пляж песчаный для прочего…

— Друзья мои, как обычно, две новости: такая и такая.

— Начинай с хорошей, а плохую оставь себе: я не в настроении выслушивать кошмары, — ответил Бааламестре.

— Я обезвредил бомбу!

— Нашел чем хвастаться.

— А плохая? — поинтересовался магистр.

— У преследователей появились друзья. — Мерса указал на две приближающиеся с северо-востока точки. — Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — вздохнул Гатов. — Нас берут в клещи.

— Будет перехват?

— Минут через пятнадцать.

— Я предупреждал, что вторая новость так себе.

Беглецы рассмеялись. Негромко, невесело, но все-таки рассмеялись.

Будут ли с ними церемониться? Предложат ли сдаться? Захотят ли они сдаваться? Захотят ли возвращаться в плен, зная, что шанса на побег больше не представится? Вопросов полно, но все они неприятные. И ответы на них неизвестны. На все вопросы неизвестны, кроме одного:

«Мы боимся?»

«Нет».

Мы бравируем, напускаем на себя веселый вид, мы дергаемся в глубине души, но страха, того противного, сосущего страха за собственную шкурку, жалкого желания сделать все для спасения — его нет. Мы не можем драться — на ипатом паровинге нет оружия, — но готовы сопротивляться.