Серый кардинал

Тот лениво, словно его вызывает «на ковер» начальник-старпер для прочтения пошлых нравоучений, поднялся и последовал за обитую с обеих сторон дверь.

Но едва Клюев оказался в кабинете, как он мгновенно преобразился из забитого наемного работника в этакого плейбоя — надо сказать, что тут он переигрывал, излишне «педалировал», хотя и не понимал сам до конца, почему так поступает. Конечно, к Лине он испытывал влечение большее, чем к другим женщинам, но вообще-то, если быть откровенным с самим собой, Клюеву стоило честно признать, что у девяноста процентов мужчин при виде Лины Мефодиевны Ставраки (оригинальное у нее отчество, ничего не скажешь) появлялось желание заняться с ней любовью, не отходя слишком далеко от места встречи.

Что и говорить, Лина была сексапильна (то есть, сексопризывна, если пользоваться дословным переводом). Сейчас она была просто сверхсексапильна, может быть, даже излишне сексапильна.

Кофточка из тонкой шерсти нежнейшего бледно-зеленого цвета открывала мраморно-белую шею, давая одновременно возможность полюбоваться тонкой работы золотой цепочкой и нежной ложбинкой между высоких грудей — чуть-чуть только начинающейся ложбинкой, но о-очень стимулирующей воображение, заставляющей домыслить, что же таится под тонким покровом цвета апрельской травки. Юбка из черной лайки открывала выше половины бедра ноги, обтянутые тонкими лосинами. Куда там ее соплеменнице, олимпийке-барьеристке, куда там вешалкам ходячим из команды супер-знаменитого модельера Карла Лагерфельда.

Клюев очень хищно улыбнулся хозяйке кабинета, неслышно (он проделывал это не один уже раз, убедился, что задвижка замка почти не издает звуков при закрывании) запер дверь. Уж теперь-то из приемной никто не ворвется, даже преодолев преграду в лице дюжего стража.

— Ва-ах, какой ослепительный женщина, — свистящим шепотом произнес Клюев. — Зачем так долго работаешь? Зачем ты вообще работаешь, такой ослепительный?

— Перестань дурочку валять, — снисходительно улыбнулась «ослепительная женщина» — ни дать, ни взять императрица, наблюдающая за ужимками любимого шута.

— Зачем такой обидный слова о себе говоришь, послушай! — продолжал блажить Клюев. — И потом — зачем валять? Просто будем делать наклоны как всегда.

Огромные черные глаза Лины стали еще больше.

В подобных ситуациях она всегда говорила одно и то же. Это уже превратилось в ритуал.

Кожаная юбка и тонкие лосины не представляли особо сложной преграды для Клюева при стремлении к объекту вожделения, коим являлось мраморно-белое тело нежной гречанки, учитывая то, что сама она охотно сдавалась на милость агрессора.