Серый кардинал

Итак: кейс оставлен в высоком кабинете, хозяин которого молод (не больше сорока на вид, резко все же омолодился верховный российский чиновник), выглядит очень неплохо, и в ближайшие несколько лет, значит, Кондратий его точно не настигнет. Надо еще надеяться на то, что он достаточно крепко сидит в своем кресле, и что содержимое кейса позволит ему усесться еще прочнее. Во что угодно мог поверить Клюев, но только не в то, что чиновник будет руководствоваться какими-то эфемерными побуждениями типа заботы о благе отечества. Нет, все гораздо пошлее и приземленнее. Недаром современного человека называют наряду с другими определениями еще и человеком играющим. По причине относительной достаточности пищи, тепла и самой заботы о добыче того, другого и третьего смещены если не на задний, то хотя бы на второй план, на первый же выходят азарт, чувство престижа, амбиции. Разумеется, инстинкты всегда будут управлять человеческими поступками, как управляет марионетками кукловод, одетый в черное и стоящий в глубокой тени, Однако, чем выше человек поднялся над себе подобными, тем меньше он подвластен зову инстинктов — он научился их частично подавлять. «Подняться выше» не подразумевает служебную лестницу. Недаром чувство власти считают таким же основным человеческим инстинктом, как, например, половой. Бровастый Ильич не переставал совокупляться с особями женского пола чуть ли не на смертном одре — своем, разумеется одре. То же самое делал и Лаврентий Павлович. Не имея возможности насиловать других, он онанировал в присутствии охраны в камере смертников.

Да, все эти брежневы и берии вырвались вперед и вверх, первыми дорвались до кормушки, до раздаточного окошка, до лоханки с теплыми помоями и парным человеческим мясом только потому, что переразвитый инстинкт самосохранения вел их. Человек с тремя звездами в петлицах, из кабинета которого вышел Клюев, как ни крути, должен был принадлежать к такой же породе. Но он, как показалось Клюеву, производил впечатление игрока, получающего удовольствие скорее от процесса игры, чем от конечного ее результата. Красивая игра иногда плохо заканчивается (увы!), но чаще она приносит победу.

— Ну, чаво? — встретил Клюева Беклемишев вопросом из расхожего анекдота.

— Чаво, чаво... Да ничаво, — ответил Клюев, хотя положение свое он считал более завидным, чем положение персонажа того анекдота. — В общем-то вроде все трэ бьен, мольто бене и вери велл.

— Надеюсь, ты про журналистов не упомянул?

— А он и не спросил.

— А если бы спросил, тогда бы ты наверняка раскололся, — Беклемишев, похоже, не делал предположения, он утверждал вроде бы.

— Разумеется, — буркнул Клюев.