Караван

— Тогда Швабра, — набычился я.

— Швабра точно знает, что со Шрамом, но пока никому не сказал. Может, он сможет помочь?

Мальчишка несколько секунд размышлял над моим предложением, потом кивнул:

— Попробуй. Хуже точно не будет. Но пока держись от Шрама подальше, не ходи на тренировки и ни в коем случае не спорь с ним.

— Хорошо. Кстати, а как закончилась та история с продажей смолки?

— А, ничего особенного. — усмехнулся Байсо. — Когда я полез в Черный район во второй раз, меня поймал Мастер. Он заметил, что у охотников появилось новое оружие, вытряс из них правду, потом пришел ко мне, убедил остаться в Черном районе. Сказал, что я даром растрачиваю свой талант, что торговать смолкой крайне опасно, и что он сможет найти мне лучшее применение. Так я и стал его глазами и ушами.

На следующее утро я устроился неподалеку от тренирующегося Швабры. Худой мужчина так сосредоточенно перехватывал посох, описывая круги вокруг себя, и так медленно перетекал из позы в позу, словно впервые взял его в руки. Движение были продуманы и прекрасны, как молчаливый танец, как безмолвная молитва. Я впервые обратил внимание на то, как боец четко переступал ногами, он ни на секунду не оставался без опоры: ступни скользят по земле, колени полусогнуты, центр тяжести внизу.

Через несколько минут я заметил, что дышу вместе со Шваброй, а его дыхание было отражением его движений. Удар — выдох, защита — вдох, выпад — выдох, блок — вдох. Мне стало интересно, смогу ли повторить то же самое с копьем. Я встал неподалеку от него, взял свою палку-копье и начал также медленно двигаться, повторяя за Шваброй и стараясь не отстать. Оказалось, махать копьем под громкий голос Шрама гораздо проще, чем неторопливо и плавно перетекать из одной стойки в другую, ведь копье приходилось все время держать на весу, причем нагрузка на руки постоянно менялась. Я совершенно забыл про ноги, потом, чуть освоившись, обнаружил, что стою на прямых ногах, как цапля. Опустился в стойку всадника и понял, что она дает больше свободы для движений, я мог в любой момент изменить опорную ногу, мог сместить центр тяжести, мог уйти в перекат.

Швабра не смотрел на меня, но не спешил ускоряться, а прогонял по кругу одни и те же движения, в одном и том же темпе.

В последнюю очередь я подключил дыхание, и все сразу изменилось. Я вдруг почувствовал себя цельным, полным и пустым одновременно, движения наполнились смыслом, и каждый вдох прокатывался по телу теплой волной, сосредотачиваясь в одной точке — на конце копья.

Испугавшись, я уронил палку-копье, сел на землю и схватился за амулет. Обычно через магическое зрение человек светится равномерно, и сила свечения соответствует его таланту: чем выше талант, тем ярче.