Караван

Интересно, а что будет с тем человеком, чье имя выберут? Подарят что-то особенное?

Когда все таблички лежали в коробках, староста поклонился первому из родов, взял их коробку в руки, несколько раз встряхнул ее, а затем вытащил одну из табличек и громко объявил:

— От семьи Ши — Ши Лиу!

Представители семьи начали перешептываться, одна из женщин расплакалась и обняла рядом стоящего старика.

Староста перешел к следующей коробке, затем к другой, третьей. Меня смущала реакция людей: каждый раз, как называли чье-то имя, кто-то обязательно начинал рыдать. Если бы это случилось раз или два, я бы подумал, что кто-то попросту расстроился из-за того, что выбрали не его, но так случалось в каждой семье. Понемногу я начал переживать, а вдруг выберут Ао Минь? В их семье всего четыре человека, так что вариантов не так и много.

— От семьи Юэ — Юэ Сюэ!

Я услышал знакомое имя, отошел так, чтобы разглядеть лицо Сюэ: будет она радоваться или плакать? Ее родственники оживленно что-то обсуждали, никто не выглядел опечаленным, лишь глаза самой Сюэ выражали удивление и шок.

До меня донесся ее голос:

— Мама! А как же праздничный наряд? Кому же ты его отдашь?

Красиво одетая женщина, выглядящая лишь чуть старше Сюэ, обняла девушку и что-то ей шепнула, но Сюэ оттолкнула ее и закричала:

— Да? Как о сыне дяди, чье имя ты не смогла вспомнить? — и разрыдалась взахлеб, не стесняясь ни слез, ни криков, как плачут лишь маленькие дети.

Староста печально покачал головой и объявил:

— От семьи Ао — Ао Минь!

Я вдруг задохнулся от ужаса. Минь? Она тоже? Где она? Я с трудом удержался от того, чтобы не броситься на ее поиски. Но семья Ао на удивление выглядела спокойно. Милая Минь спокойно держала родителей за руки и, улыбаясь, что-то говорила им, а по их лицам текли слезы. Отец погладил Минь по голове, поцеловал в щеку жену и шагнул в центр площади:

— Семья Ао отказывается от жертвы на ближайшие двадцать лет. Мы выбираем жизнь нашей дочери.

Жители деревни мгновенно замолчали, в создавшейся тишине можно было бы услышать взмах крыльев бабочки, староста помялся, но все же спросил:

— Ао Фен, ты уверен? Знаешь же, что вам будет очень тяжело. Ваши поля не будут давать хорошего урожая, тебя могут поранить на охоте, да и дочке будет сложнее выйти замуж и родить детей.

Мужчина гордо ответил:

— Пусть мы будем болеть, голодать, зато мы будем живы. И наша дочь будет жива. И ей не обязательно выходить замуж. Главное, чтобы она была с нами.

Я почувствовал такое облегчение, словно с моих плеч упала огромная гора, и мне захотелось припасть с благодарностью к стопам этого сильного мужчины. Пусть я не знал, что происходит с теми, кто был выбран, но догадывался, что ничего хорошего.