Караван

Я быстро приблизился к Джин Фу и низко поклонился:

— Этот недостойный благодарит многоуважаемого господина за сохранение жизни учителя.

Он махнул рукой, разрешая выпрямиться:

— Знаешь ли ты, что твой учитель нарушил три негласных правила в караване? Первое — никакого алкоголя, смолки и подобных вещей. Второе — не нападать на своих товарищей. Третье — даже при угрозе для собственной жизни не подвергать опасности караван. И за нарушение любого из них я мог, нет, я должен казнить провинившегося. И никто бы не подумал, что я превысил свои полномочия, напротив, сказали бы, что я поступил правильно.

Я еще раз поклонился.

— Я оставил ему жизнь лишь по одной причине. Это ты.

Я понимаю твои чувства: ты целый год выживал один в городе, без взрослых, без поддержки, и когда тебе кто-то предложил помощь и возможность обучения, естественно, ты схватился за этого человека. И это правильно. Ты достойный ученик, и я просто не мог хладнокровно убить твоего учителя.

И хотя я не могу выделить Ки на лечение Шрама, но не стану препятствовать его выздоровлению и оплачу полностью его работу до сегодняшнего дня. С другой стороны, мне бы пригодилась твоя помощь…

Краем глаза я заметил, что Байсо подошел к лекарю и что-то шепчет ему на ухо, одновременно передавая мерцающий кристалл с Ки.

— Конечно, господин. Постараюсь сделать все, что в моих силах.

— Как думаешь, тот Мастер, что обучал тебя печатям, входит в гильдию начертателей?

— Не знаю, господин. Вряд ли, в Черном районе нет гильдий.

— А он смог бы разобрать свиток того предка?

— Скорее всего. Он очень искусен в начертании.

— Если ты скажешь, как его найти, и напишешь письмо, чтобы он поговорил с моим человеком, то закроешь свой долг передо мной.

Я удивленно посмотрел на бритого торговца:

— Я сделаю, как вы того желаете, но не могу обещать, что он согласится на ваше предложение.

— Это уже мои заботы, — мягко улыбнулся Джин Фу. — Значит, вплоть до приезда в Киньян ты по вечерам будешь копировать рисунки и текст с того свитка, а в столице напишешь письмо для Мастера. Сегодня, — торговец посмотрел на лежащего Шрама, — я освобождаю тебя.

— Благодарю, господин.

После этого Джин Фу ушел в свой фургон, а я пошел к лекарю, виновато улыбаясь. Мне казалось, что это я виноват в ранениях Сюэ и Шрама, и запредельные нагрузки на худого осунувшегося лекаря тоже из-за меня.

Лекарь взял в руку маленький ножик, сел рядом с раненым, поставил рядом большой бумажный фонарик и осторожно провел лезвием по бурой массе. Та разошлась в стороны, но не отлипла от кожи.