Караваль

– Разве нельзя было обойтись без рукоприкладства?

– Только троньте ее снова, и я…

– Похоже, молодой человек, ты так меня и не понял.

Скарлетт с трудом соотносила эти фразы с произносившими их мужчинами. На холеное лицо графа словно тень набежала, придавая ему оттенок неуверенности, когда он помогал своей невесте подняться. Напротив них – на значительном расстоянии, так что не дотянуться – стоял отец, прижимающий нож к горлу Хулиана.

– Иначе он ведь в покое тебя не оставит.

– Отец, не делайте этого, – прохрипела Скарлетт. – Я очень раскаиваюсь в том, что сбежала из дома. Но теперь я снова в ваших руках. Прошу, отпустите его.

– Но если я его отпущу, где гарантии, что впредь ты будешь вести себя подобающим образом?

– Я согласен с вашей дочерью, – сказал граф, почти защитным жестом обнимая Скарлетт рукой за талию. – Не стоит заходить слишком далеко.

– Я же не собираюсь его убивать. – Губернатор Дранья прищурился, словно разговаривал с несмышлеными детьми. – Просто преподам доченьке еще один урок, после которого ей точно не захочется снова пуститься в бегство.

Душу Скарлетт заволокло скользкое ощущение цвета грязи. До сих пор она считала, что хуже всего на свете беспомощно наблюдать, как родитель бьет Теллу, но теперь познала новый ужас – нож у шеи Хулиана.

– Пожалуйста, отец! – Ее тело содрогалось при каждом слове. – Я никогда больше вас не ослушаюсь.

– Ты уже давала это пустое обещание, но теперь, как мне кажется, ты его сдержишь.

Облизнув уголки губ, губернатор Дранья шевельнул запястьем.

– Прошу, нет…

Граф зажал рукой в перчатке рот Скарлетт, заглушая ее крики, когда ее отец полоснул ножом по прекрасному лицу Хулиана: от челюсти, через щеку, до самого глаза. Хулиан сдержал рвущийся наружу крик боли. Скарлетт безуспешно пыталась дотянуться до него, но могла лишь в бессильной злобе пнуть своего обидчика. Открыто проявлять эмоции было опасно, ведь отец мог в отместку причинить Хулиану еще больший вред.

Она ждала, что Хулиан окажет сопротивление: тоже выхватит нож или хотя бы убежит. Вспомнив, какая крепкая точеная у него мускулатура, она решила, что он мог бы одолеть ее отца, даже будучи раненым и истекающим кровью. Но если в начале их знакомства Хулиан представлялся на редкость самовлюбленным, то теперь, похоже, был полон решимости сдержать свое нелепое слово оставаться подле Скарлетт. Он стоически сносил боль, а ее сердце разрывалось от сострадания.

– Пожалуй, достаточно, – заключил губернатор.

– Я вам вот что скажу, – Хулиан повернулся к графу с улыбкой на окровавленном лице, – жалости достоин тот мужчина, который пытается изуродовать соперника, чтобы удержать женщину.

– Похоже, ему не помешает преподать еще один урок!

Губернатор Дранья снова взмахнул ножом.