Каратель

Он понимал, что время от времени такие казусы могут случаться даже с такими высокими профессионалами, как Ворон, но предположить, что промах произойдет именно сейчас, сегодня, никак не мог. Слишком многое было поставлено на карту и слишком хотелось поскорее поставить крест на этом опасном деле. Судьба, увы, не шла навстречу его честолюбивым планам. И лишь спустя тридцать секунд Механик сообразил, что сидевший на башне снайпер все-таки успел во второй раз – и удачно – нажать на курок своей винтовки. На душе у киллера стало гораздо легче. Итак, Бизон мертв. Оставалось самое легкое – дождаться, когда Ворон покажется из собора, и с близкого расстояния всадить в него несколько разрывных пуль.

Механик мгновенно покинул свой наблюдательный пункт, откуда следил за событиями у входа в ночной клуб, и, прижимаясь к уходящей в темное небо громаде костела, кинулся к заранее выбранному укрытию. В десяти метрах от узкого провала, единственного места, через которое можно было покинуть развалины, стоял подпираемый четырьмя потрескавшимися колоннами склеп. Когда-то здесь хоронили отошедших в мир иной представителей какого-то знатного петербургского рода, исповедовавшего католицизм. Внешний вид небольшого одноэтажного строения был даже плачевней, чем находящийся рядом собор. От склепа остались только четыре стены, крыша и три зияющие дыры вместо двери и окон. Внутри был навален строительный мусор и какой-то хлам, оставшийся от хозяйничавших здесь ранее военных. Но в любом случае это было единственное надежное укрытие, откуда можно было практически в упор расстрелять вылезающего из развалин Ворона."

"Механик успел. Ему было легко передвигаться в полной темноте, поскольку надетый на глаза портативный прибор ночного видения, напоминающий сварочные очки, превращал ночь в день и даже позволял вести прицельную стрельбу из любого вида оружия. Киллер нырнул в склеп, пробрался к дальнему окну, на всякий случай прижался к стене и, сняв с предохранителя пистолет с глушителем, стал ждать появления отстрелявшегося Ворона…

Пень рванулся в темноту, в сторону ограды, но не успел пробежать и трех шагов, как в его переносицу, закрытую черной спецназовской маской, вонзилась разрывная пуля. Ее ударная сила оказалась на выходе настолько велика, что затылочная кость вылетела, разбрызгивая во все стороны ошметки мозгов. Пень погиб мгновенно, еще до того, как его тело успело во второй раз за последнюю минуту свалиться во взбитую проливным дождем жидкую грязь. Он уже не мог почувствовать, как вслед за первой ему в голову и сердце вонзились еще две разрывные пули.