Карат. Чёрное сердце

Интересно, если я сломаю челюсть одному, то остальные поймут, что ко мне лучше не лезть и желательно смотреть строго по сторонам?

На всякий случай на ближайшего воздыхателя я зыркнула таким взглядом, что надеялась его сразу сдует ветром паники и ужаса, а потом замерла, словно вкопанная…

Мишка была права, когда говорила, что маска не спасет. Не сделает из тебя инкогнито.

Особенно, когда ты чувствуешь человека на уровне инстинктов.

Знаешь, как пахнет его тело. Какая на вкус его кожа. И кровь.

Я застыла в одном положении, чувствуя, как на теле вдруг высыпали предательские мурашки.

Как бы я хотела пройти мимо и не узнать его!

Как бы я хотела дышать сейчас ровно и спокойно, не захлебываясь внезапно вспыхнувшими эмоциями, от которых кровь резко прилила к лицу, сделав щеки розовыми!

Карат. Был. Здесь.

Эти три слова заставили меня на долгую мучительную минуту позабыть о том где я и для чего, буквально выбивая воздух из легких.

Он смотрел на меня.

Облаченный в черную рубашку и элегантный черный костюм. С маской на глазах, как и все люди в этом месте. Такой непривычно и по-людски цивилизованный. Такой непозволительно шикарный. В окружении женщин, обласканный и желанный до боли внизу живота.

Они хотели его до помутнения рассудка.

Были готовы на все ради того, чтобы заполучить его хотя бы на один час, хотя бы одну ночь, а потому извивались перед ним прямо на низком столике в самых откровенных позах, соблазняя и показывая наглядно, что они его, стоит только протянуть руку и поманить за собой.

Особенно выделялась одна. Она танцевала совершенно обнаженной, но была хороша в каждом движении своего гибкого тела. Она завлекала Карата, словно опытная змея, не боясь конкуренции и не стремясь касаться его сама, как делали остальные, словно ловила его в свои хитрые сети, изображая жертву.

Беспроигрышный вариант.

Но он смотрел буквально через нее на меня, когда я понимала, что его глаза стали черными.

И дело было не в том, что света в этом месте было крайне мало.

И даже не с том, что это могли быть линзы – Карату было это просто ни к чему – просто его зрачки расширились настолько, что буквально поглотили цветную радужку глаза.

До самого крайнего предела, за которым была только черная пропасть безумия истинного Кадьяка, наполненная лавой его безумных эмоций.

Он даже не моргал и смотрел на меня так, как еще никогда до этого, словно впервые увидел. Такой. И это сразило его и спалило выдержку и язвительность, за которой всегда прятались его истинные эмоции, недоступные никому.