Карат. Чёрное сердце

Заставляя слушать, как девушка вдруг закричала, и ее тело выгнулось дугой, а я ахнула, прижимаясь разгоряченной щекой к влажному стеклу, выгибаясь вслед за ней, когда, следуя за движениями Карата, мои пальцы надавили на самую трепетную, пульсирующую точку тела, выпуская в единую оглушительную секунду всё то, что скопилось от его движений одной яркой, сотрясающей тело вспышкой, в которой я горела и таяла, ощущая, что влаги стало еще больше, он прикусил мою щеку клыками, выдыхая сипло и хрипло:

- Молодец, детка…думай обо мне каждый раз, когда будешь делать это!...

Распахнув глаза в темноте, я не могла дышать!

Понимала, что я в своей спальне и у противоположной стены спокойным мирным сном спит Тайга, но ничего не могла с собой поделать.

Сердце колотилось в груди глухо и затравленно, потому что я знала, что это не было сном.

Прошло уже две недели с того дня, а я никак не могла себе простить этого, даже если умом понимала, что не в моих силах было противостоять его уму и хищности. Наши силы не были равными от природы, вот только покоя от этого совсем не добавлялось.

Страшнее этого было только чувствовать, как внизу живота стало жарко, и жажда скопилась тянущей болью в пульсирующих бедрах.

Мне всегда казалось, что я жила в гармонии с собой. До того дня, как этот мужчина не пустил свой яд в мою кровь, от которого я не могла избавиться даже если не видела его больше, и доводила себя изнурительными тренировками до состояния полного бессилия.

Ничего не помогало!

Я снова чувствовала в себе это.

Жар. Тянущую боль. Влагу, от которой трусики намокли. Желание почувствовать это снова.

Запретное. Тягостное. То, отчего невозможно было отмахнуться так просто, не вкусив этот плод снова.

Стыд и ярость заливали мои щеки, когда я пыталась лечь удобнее, расслабиться и уснуть снова.

Но шли долгие тягостные минуты, а лучше не становилось. Словно Карат посеял во мне семя этого запретного плода, который зрел каждую ночь, не давая мне покоя, пока я не сделаю этого снова….пока не соберу влагу этого греха своими пальцами, молясь о том, чтобы это было в последний раз.

Я ненавидела это! Хотела казаться себе сильнее и выше этой низменной потребности, но спустя несколько минут, когда на пике замеревшего тела меня сотрясал спазм, и кусающий ток освобождения проходил по выгибающемуся позвоночнику, я понимала, что снова проиграла.

Проиграла ему…

Вот и сейчас мои пальцы забрались в трусики, и тело напряглось и замерло, когда под плотно закрытыми веками я снова видела ту пару под стеклянным куполом.

Время шло, а я помнила каждое их движение. Каждый стон. То, с каким шлепком соприкасались обнаженным влажные тела от каждого толчка мужчины.

…и шепотом Карата с ароматом его горячего возбужденного тела, от которого не было спасения.