Карандаш и Самоделкин на Марсе

– Совершенно пусто, – кивнул директор. – Всё без обмана. Говорят, что художник не рисовал мой портрет целых десять дней. Даже похудел от усталости. Брал в руки кисти, краски и целыми днями сидел возле холста.

– А у нас на Земле, чтобы что-то нарисовать, нужно рисовать, – сказал географ.

– Рисовать просто, – отмахнулся Енотус. – Вы попробуйте так красиво не рисовать, как наши художники. Чтобы так не нарисовать картину, нужно быть очень хорошим художником.

– А здесь что не нарисовано? – спросил Карандаш, переходя к следующей раме с пустым холстом.

– О! – восхищённо всплеснул руками директор музея. – Это знаменитая картина. Она называется «Восход солнца». Правда, чудо? – спросил директор.

– Да, – усмехнулся Карандаш. – Сразу видно, что художник пожалел красок.

– Красное солнце и море, – объяснил директор. – Всё это художник не нарисовал на холсте.

– Откуда вы знаете, что на этой картине не нарисовано, если холст совершенно пустой? – спросил Самоделкин.

– А для этого под каждой картиной есть табличка, – пояснил директор музея. – Можно прочитать и узнать, что именно там не нарисовано.

– А что у вас в другом зале? – спросил профессор Пыхтелкин.

– А в следующем зале у нас старинные, редкие музыкальные инструменты, – с гордостью сказал директор.

– Музыку я люблю, – оживился пират Буль-Буль. – Я даже играть немного умею, на трубе, – похвастался рыжебородый разбойник.

Путешественники поспешили перейти в другой зал. Директор не обманул. Повсюду висели, стояли, лежали разные инструменты. Многие из них были очень похожи на обыкновенные земные.

– Труба, – обрадовался шпион Дырка. – Сыграй нам, Буль-Буль, – попросил он друга.

– Сейчас, – кивнул пират и поднёс трубу к губам.

Но сколько он ни пыжился, из трубы не вырвалось ни одного, даже самого простенького звука.

– А говорил, что играть умеешь, – засмеялся Самоделкин.

– У вас, похоже, труба сломана, – пират Буль-Буль сердито посмотрел на директора. – Не играет.

– Она очень красиво не играет! – согласился мистер Енотус. – Вы замечательно на ней не сыграли, я бы так не смог, – грустно вздохнул директор.

– А рояль играет? – спросил Дырка.

– О, это старинный рояль, ему сто лет. Он уже сто лет не играет, – ударяя по клавишам, сказал директор.

Рояль не издал ни единого звука.

– А кто из вас умеет не играть на рояле? – спросил директор у своих гостей.

– Я умею не играть на рояле, – выступил вперёд Дырка. – И вообще, я умею не играть на всех музыкальных инструментах. И на гитаре умею не играть, и на балалайке, и на скрипке умею не играть, – хвастался Дырка.

– Вот это да! – удивился директор. – Да вы просто гений!

– Да, я такой! – согласился длинноносый разбойник. – А ещё я меньше всех на Марсе подтягиваюсь и отжимаюсь от пола.