Карамазов. Книга 2

Я принял нож и полоснул лезвием по ладони:

— Сталью, кровью и честью клянусь чтить названого брата, Юсупова Михаила Александровича. Клянусь в любой момент откликнуться на призыв о помощи от кровного родича и помочь в осуществлении мести. Если мой названный брат не сможет отомстить самостоятельно — клянусь осуществить месть за него.

Густые капли с шипением упали на раскаленное докрасна дно чаши. Я закончил говорить, и в кабинете повисло молчание. И мне показалось, что высшие силы услышали мою клятву. Теперь отступать было уже поздно.

Глава 13. Семья

Юсупов попросил оставить его одного ненадолго, сославшись на необходимость привести ритуальные предметы в порядок. Мне же показалось, что он получил неприятное сообщение на телефон и собрался ответить на СМС.

Я вышел на террасу, замотав ладонь платком, который мне одолжил князь. Рана почти сразу затянулась, но место пореза было еще чувствительным.

Погода снова изменила и зарядил мелкий дождь. Над головой проносились рваные серебристые облака, сквозь которые проглядывало серое небо.

Служанка стояла у столика в ожидании хозяина с чайником в руке.

— Оставьте, я сам разолью.

Женщина вытаращилась на меня, будто это предложение было жутко неприличным. И даже попятилась, обхватив посуду обеими руками. На это я лишь покачал головой, резонно рассудив, что в чужой монастырь ходить со своим уставом глупо.

«Хотя… теперь уже не чужой», — мысленно усмехнулся я.

Мне захотелось смыть с руки кровь. Она неприятно стягивала кожу.

— Подскажите, Елена, где мне найти уборную?

— За лестницей направо, — пискнула она и подозрительно проследила за тем, как я вернулся в дом."

"Искомая комната и впрямь оказалась в нужном направлении. Я вошел в просторное помещение, облицованное малахитом. Раковина из здоровенного куска кварца была чрезмерно пафосной. Я невольно подумал, насколько же роскошной должна быть обстановка хозяйских комнат. Кран и ручки дверц шкафчиков оказались предсказуемо из желтого металла. Даже рулон туалетной бумаги висел на подвесе подозрительно поблескивающем золотом.

— У них и бумага наверное здесь гербовая, — проворчал я, но проверять свою догадку не стал.

Глухо выругавшись, я снял повязку и смыл запекшуюся кровь. Густо пахнущее медом мыло я брать не стал. Еще не хватало, чтобы на меня потом напали пчелы. Окрашенная в розовый цвет вода ушла в слив воронкой. Пришлось воспользоваться полотенцем с вышитым вензелем на краю.

Местечко тут было донельзя неприветливым. Хотелось уйти поскорее отсюда. Все же хорошо, что мой дед не страдал украшательством дома и родовое поместье Карамазовых не выглядело музеем.

Я вышел в коридор и собрался вернуться на террасу, но замер, услышав приглушенные голоса.