Карамазов. Книга 2

Девушка попросила остановиться нас у забегаловки, которая продавала еду на вынос. И вскоре приняла пакет, из которого исходил аппетитный дух.

— Только сунь туда руку, — предупредила она воодушевленного Виктора.

— С чего это ты решила кормить этого бедолагу?

— К каждому человеку нужен свой подход. У того, что в багажнике, на бейдже наклейка с этого заведения питания.

— Не заметил.

— Не удивлена, — девушка закатила глаза. — Остановите у того парка. И не мешайте мне работать.

— И жрать вкусняшки, — проворчал Феникс. — Что мешало взять и на нашу долю?

— Это ж чистый яд, — возмутилась секретарша. — Мне придется принять на себя этот груз…

— Ага. Не подавись бургером, — оборвал ее Виктор и отвернулся.

— Можешь забрать картошку, — подобрела Катя.

— Сам себе куплю, — проворчал начальник охраны, а потом покосился на пакет с едой, вынул оттуда коробочку с длинными желтыми палочками и небольшую баночку с соусом.

Девушка взяла еду и вышла наружу. Открыла багажник и ласково попросила незнакомца выйти.

— Пойдемте поедим у того столика и заодно поговорим без свидетелей, — предложила она и мужик засеменил следом за ней.

— Она и тебя так купила? — осведомился Виктор.

— Глупости. Мы какое-то время иногда встречались…"

"— Хватит врать. Она хитрая бестия. Играет кнутом и пряником. А ведь я вижу, что ей не нравлюсь.

— С чего ты так решил?

— Друже, я ведь не слепой, — хмыкнул Феникс и протянул мне лакомство. — Она воспитана в старых традициях. Считает высокородных достойными, а бастардов типа меня — отребьем.

— Не думаю… — начал я примиряюще.

— Забей, — прервал меня парень. — Меня это не задевает. Мне всю жизнь встречаются подобные ей. И я сам смотрю на плебеев с таким же выражением на лице, какое появляется у нее, стоит бастарду оказаться рядом с аристократами. Все жду, когда она ляпнет что-нибудь мне.

— Ты ведь не станешь ее воспитывать? — насторожился я.

— Дураков учить — только портить, — успокоил меня друг. — Ее так воспитали. И такое не вытравить ничем. Калинин тоже не в восторге от того, что ты не ставишь слуг на место. А Юсупов и вовсе свою прислугу поколачивает.

— Серьезно? — скривился я. — С чего ты взял?

— Его служанки вздрагивают от резких движений. Я замечаю такие вещи, потому что рос в приюте. Там нас часто наказывали розгами и тумаками.

— Дичь, — неприязненно отозвался я.

— Согласен.

Мы наблюдали, как Катерина протянула мужику салфетку, как улыбалась, слушая его. Никто бы не заподозрил девушку в игре, пока сотрудник психушки не потянулся к руке Калининой. Катерина едва заметно скривилась и позволила чужим пальцам коснуться тыльной стороны ладони. После чего продолжила разговор, чуть отстранившись.

— Как она его по морде не двинула, — восхитился Виктор. — Умеет.