Карамазов. Книга 2

На матовой поверхности виднелись нарисованные три стрелки, указывающие направления. А над полосками красовались два смайлика: один в виде сообщения мессенджера, а второй изображал оскаленный человеческий череп.

От площадки в разные стороны расходились проложенные рельсы. Они уводили к громадам высившихся в отдалении цехов. На каждом из путей стояла пустая вагонетка."

"— Вы пришли к распутью, друзья мои, — послышался из динамиков голос Рипера. — И теперь вам нужно выбрать правильное направление. В одном из ангаров вас ждет любопытнейший сюрприз. В двух других — только верная смерть. На камне высечен ребус, разгадав который вы получите подсказку. Но напомню, что в нашей игре нельзя долго задерживаться на одном месте. Через пять минут сюда прибудут собачки — ищейки. Итак, время пошло. Тик-так-тик-так.

И на камне вспыхнуло табло с таймером обратного отсчета.

Я уставился на намалеванные знаки, пытаясь разобрать, что они означают:

— Первый — это скорее всего облачко диалога, — начал размышлять я вслух. — А второй? Смерть? Мертвец?

Опасливо поглядывая на табло, я начал перечислять все варианты словосочетаний:

— Сказать о смерти, говорить со смертью, смертельный разговор… говорить о смерти, говорить с мертвецом…

Камень отреагировал на последнюю фразу и со скрежетом отъехал чуть в сторону. Из черного провала начал медленно возноситься фонарный столб. На нем сломанной куклой болтался висельник. Невысокий, нескладный парень, с криво остриженными волосами, одетый в потрепанную несвежую робу. На ткани виднелись следы крови и чего-то дурно пахнущего. Один башмак с изрядно истертой подошвой сиротливо болтался на стопе, а вторая нога оказалась голой и хвасталась отросшими грязными ногтями.

Я подошел к столбу, запрокинул голову, чтобы уставиться в уродливое лицо убитого:

— Ну, что скажешь?

Как и следовало ожидать, висельник ничего не ответил. Он молча пялился на меня красными от лопнувших сосудов глазами, даже не думая открывать рта. Меня пронзило пониманием. Стоп! Рот!

Обычно болтаясь в петле, человек разевает, рот как выброшенная на берег рыба. В попытке втянуть в легкие хоть немного воздуха. Вот и остается он висеть с открытым ртом и вываленным наружу распухшим языком.

Рот болтающегося передо мной, был плотно закрыт. Словно кто-то впихнул язык за зубы и крепко сжал его челюсть.

Я как можно быстрее взобрался на камень и протянул руку к лицу мертвеца. Подошвы ботинок скользили по гладкой поверхности камня. И я балансировал на «указателе», рискуя сверзиться вниз.

— Да вы никак с ума сошли князь, — послышался за спиной удивленный голос Иванушки. — Не обижайте этого убогого. Грешно это, право слово.

Но я проигнорировал просьбу и потянул мертвеца за подбородок. И рот покойника широко открылся.