Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

 – Что теперь будет, если кто-то видел мою машину у него во дворе?

– Так, собирай вещи, валим отсюда к бабке! – решительно приказал Женька, рывком поднимая ее на ноги. – Не стой, надо быстрее шевелиться, пока никто не прочухал, что он ночью велел меня выпустить. Да и «Линкольн» на меня зарегистрирован, если что. Быстрее, котенок, иначе можем не успеть!

Все остальное было как во сне, Коваль не поняла, как сумела собрать вещи, документы, как Хохол отдавал какие-то распоряжения Даше и охранникам, как затолкал ее в «Навигатор» и вылетел за ворота, стремительно удаляясь от поселка на трассу. Марина впала в какое-то оцепенение, все время молчала, не реагируя на реплики Хохла, не обращая внимания на сигналы недовольных водителей, которых Женька безбожно подрезал, заставляя уступать дорогу.

Произошедшее означало только одно: ее кто-то выследил, и она почти наверняка могла сказать, чьих рук дело гибель Ромашина. Но как доказать, что она ни при чем? Как?! Понятно, что если это Бес отомстил несговорчивому менту, то и ей ничего хорошего не светит – он теперь из-под земли выкопает и грохнет как пить дать. А может сделать еще проще – сдать ментам, и вся недолга. И поехала гражданка Коваль, она же лидер крупной ОПГ Наковальня, в места не столь отдаленные. А ему, Бесу, останется только подмять под себя ее людей.

Можно, в принципе, уехать в Англию, быстренько оформив через Дмитрия все документы Женьке, но Коваль настолько хорошо помнила, как жила там с Егором, что просто не смогла бы появиться там с любовником…

«Черт! Как выбраться-то? Ох, твою мать, как же умею я осложнить свою и без того непростую жизнь! Да еще и родственник Гриша помог…»

Женька затормозил перед воротами бабкиного дома, взметнув вверх облако дорожной пыли:

– Котенок, вылезай, приехали.

Но Марину не слушались ни ноги, ни руки, она вся обвисла на сиденье, едва не вывалившись на дорогу, когда Хохол открыл дверку.

– Да что с тобой?

Он внес ее в дом, где было прохладно и сумрачно из-за закрытых ставен, уложил на постель, сбегал на кухню, принес мокрое полотенце и накрыл им влажный и горячий лоб Марины.

– Котенок, не пугай меня – тебе плохо?

– Женя… мне так страшно, как уже давно не было… – призналась она, прижав к груди его руку. – Женька, спаси меня, пожалуйста…

– Прекрати, котенок, ничего не случится, я не отдам тебя никому, – оборвал Хохол. – Я все сделаю, чтобы никто не заподозрил тебя ни в чем, ведь ты действительно не делала этого, я же знаю тебя.

Он уговаривал ее так, словно Коваль была когда-то уверена в том, что убила Ромашина… Вошедшая тихонько баба Настя, подперев щеку кулаком, смотрела на них и вытирала катившиеся почему-то из глаз слезы.