Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

 – И я имею на это право! Я заслужила это, я слишком многим пожертвовала, чтобы иметь возможность жить так, как я хочу, понимаешь?!

– Я, я, я – ты себя хоть слышишь сейчас? А где все остальные-то были, когда ты добивалась всего, что имеешь? Где был я, например, последние четыре года? Когда ты пила, не просыхая, когда влезала в неприятности, на что ты большая мастерица? Так неужели же я не заслужил право хотя бы иногда быть просто любимым, и все? Просто мужиком, которого любят, а не используют в качестве жеребца? – Он встал из-за стола и пошел к выходу, оставив Марину стоять посреди кухни.

– О-па… а его зацепило, оказывается… – растерянно проговорила она, оглядывая опустевшую кухню.

Надо было срочно исправлять ситуацию, пока не зашло слишком далеко. Коваль осторожно вошла в его комнату – Женька лежал на кровати, закинув руки за голову и закрыв глаза.

– Уходи, я не хочу тебя сейчас видеть.

– Я уйду, не бойся, но не сразу… – Она села на край кровати. – Прости меня… Я обещаю тебе, что буду себя контролировать… можешь делать все, что любишь, я не скажу ни слова…

Хохол повернулся на бок, долго всматривался в виноватое лицо Марины, потом протянул руку и потянул Коваль на себя.

– Котенок, я не сделаю больше ничего, что бы тебе не понравилось. – Он поцеловал ее, сбросил с мокрых волос полотенце. – Ну, мир?

Она счастливо кивнула и прижалась к его щеке щекой. Хохол никогда не мог долго противостоять ей, и Марина пользовалась этим.

Это были восхитительные два дня, проведенные в тишине и покое, без скандалов, криков и разборок.

– Я никогда прежде не был таким счастливым, Маринка, как с тобой, – признался Хохол как-то вечером, сидя в кресле напротив Марины на балконе. – Девочка моя, ты мне всю жизнь перевернула, ты меня заставила по-другому смотреть на многие вещи. Разве я мог подумать там, в лагерях, что буду жить так, как сейчас?

– А теперь протри мой нимб, а то он запылился! – засмеялась она. – Нашел святую!

– Дуреха ты, – вздохнул Хохол.

– За это ты меня и любишь?

– И за это тоже. Если бы ты знала, как я хочу подарить тебе что-нибудь такое, что бы всегда напоминало тебе обо мне…

– Жень, если бы не ты, меня уже не было бы в живых, какие еще нужны подарки? – Коваль пересела к нему на колени, уткнувшись носом в грудь. – Ты – мой подарок.

Женька поглаживал ее по спине, пробегая пальцами по позвоночнику, по рубцу, оставшемуся после операции и белевшему теперь на фоне загорелой кожи. Сколько их было, рубцов этих, кто бы сосчитал…

Нагоняй Кольке за развал команды Марина все же дала, улучив момент и оставшись с ним один на один. Племянник виновато опустил голову и выслушал все, что она выложила ему, потом вздохнул и проговорил:

– Можешь выкинуть меня.

– Ишь ты, какой умный! – возмутилась Коваль.