Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

Кроме меня, бабке помочь-то некому.

– Жень, я же шучу.

Она подошла к нему вплотную, обняла за шею и поцеловала в губы, потерлась носом о щетину на щеке:

– Поедем на речку вечером?

– Искупаться хочешь? – подхватывая ее одной рукой под колени и поднимая, спросил Хохол. – Конечно, поедем, котенок, как скажешь.

– А что случилось с киской?

– Она убежала – такая стерва была! – засмеялся он, унося Марину в дом. – И остался только мой котенок.

Баба Настя сидела в кресле с вязаньем перед включенным телевизором, смотрела одним глазом какой-то сериал и шустро работала спицами."

"– Куда наладились-то по жаре? – не отрываясь от своего занятия, спросила она, и Женька, аккуратно поставив свою ношу на пол, поцеловал бабку в морщинистую щеку и весело сказал:

– Купаться поедем, бабуль, на обрыв.

– Вечно тебя, беспутного, несет туда, где люди не ходят! – покачала головой старушка. – И девку тащишь с собой на гиблое место.

– Не каркай! – вспылил вдруг Женька.

– Чего каркать? – спокойно отозвалась она. – Отец твой тоже такой был – упрется, не сдвинешь.

– Все, хватит! – отрезал Женька. – Собралась, Маринка?

– Да.

– Поехали, а то ее не переслушаешь.

Уже в машине Коваль удивленно спросила у обозлившегося вдруг так странно и непонятно Хохла:

– Ты чего?

– Ничего!

– Женя, в чем дело? – Марина положила руку на его кулак, сжавший ручку переключения скоростей. – Что-то не так?

– Терпеть не могу, когда она начинает учить меня жить! И отца еще приплела!

– А с отцом-то что?

– Зачем тебе, котенок?

– Ты все знаешь обо мне, а я о тебе – почти ничего, ты не находишь, что это странно? Мы с тобой вместе уже много лет, и вот только теперь я выяснила, что ты не совсем одинок, – заметила она, закрывая окно, в которое летела уличная пыль. – Конечно, если ты не хочешь…

– Да не в этом дело, – с досадой проговорил Хохол, сворачивая на лесную дорогу. – Зачем тебе знать, что папашка мой был знатным «медвежатником» и любой сейф мог щелкнуть, как ты семечку? Тебе жить от этого веселее станет? И что расстреляли его еще в семьдесят девятом?

– И не пойму я, в чем проблема? Родителей не выбирают. У тебя отец, а у меня маманька за стакан портвейна готова была с первым встречным – что же мне теперь, удавиться от воспоминаний? Ведь мы с тобой другие.

– Это ты другая, а я точно такой же – по папкиным стопам рванул.

– Прекрати, зачем ты? Такой день хороший, а ты сейчас все испортишь, – попросила Марина.

Женька замолчал, выезжая на ту самую полянку, где купались в первый раз. Коваль вышла из машины, на ходу скидывая сарафан и закручивая в узел на затылке волосы, посмотрела, прищурившись, на яркое солнце, на чуть шевелящуюся под легким ветерком листву огромных старых берез.