Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

 – Марина вывернулась из его объятий и села сверху, глядя в его потемневшее лицо. – Я думала, что ты знал об этом.

– Я слышал только о том, как они тебя втроем… а про наркоту не знал. Сколько же ты перенесла всего за свою жизнь, а? – поглаживая ее по бедрам, спросил Женька."

"– Я об этом стараюсь не думать, иначе не будет времени жить. Какой смысл себя жалеть, когда все уже случилось?

– Ложись, котенок, давай поспим немного, – бережно укладывая ее рядом с собой, проговорил он. – А уж завтра будешь думать, как вытащить из дерьма своего родственника.

Сказать легко, а вот сделать… Да плюс к тому – через день Марина получила факс от господина Младича, содержавший список требований из пятнадцати пунктов, который подмахнула, не читая – времени до начала второго круга почти не осталось, поэтому думать было некогда. Колька, правда, попенял на легкомыслие, но Марина осекла его, напомнив, что и он, как директор клуба, тоже мог бы на досуге почитать факс.

– Ты пойми, у нас нет выбора, нам до зарезу нужен главный тренер, поэтому пусть покобенится пока, а там разберемся и обломаем, если будет нужда, – объяснила она племяннику, когда тот приехал к ней на чашку кофе, проделав путь почти в сто километров.

– А не получится как с Марадоной? В смысле, не зарвется он в связи со своей нужностью? – с сомнением проговорил Колька, вытягивая сигарету из Марининой пачки.

– Там увидим. Проблемы, детка, решают по мере их поступления, вот что. – Она потрепала его по идеально подстриженной голове, разрушив укладку, и племянник фыркнул недовольно:

– Что за привычка? Прямо достала уже!

– Полегче, пацанчик! Даже тебе я не позволю молотить про нее языком, усек? – зло прищурился Хохол, сжимая в пальцах чайную ложку так, что она свернулась в кольцо. Марина отобрала эти останки и покачала головой:

– Так мы без столовых приборов останемся. Что ты завелся? – Она чмокнула его в щеку, пахнущую туалетной водой, и Женька немного остыл, погладив ее голый живот над короткими джинсовыми шортами, в которых Марина ходила дома. – Чего рамсите-то?

– Все, котенок, не буду больше, – пообещал Женька. – Колек, ты не обиделся, я надеюсь?

Ну, и кто рискнул бы ответить Хохлу на этот вопрос не так, как он того ожидал? Уж точно, не Маринин племянник!

Солнце жарило нестерпимо, и Марина решила провести пару часов у бассейна. Хохол последовал за ней, растянулся прямо на прогретом кафельном бортике, лениво поглаживая ногу Марины, расположившейся в шезлонге.

– Ты самая лучшая, и я никогда не променяю тебя на сотню разных там… – проговорил он внезапно. – Знаешь, еще тогда, в Египте, я понял, что уже никогда и ни с кем не смогу быть рядом, только с тобой.