Карабинер (СИ)

Огромный и благородный поступок с вашей стороны. Упасть в ноги? – Наверное, не стоило дёргать тигра за усы. Конечно, я понимала, какой это большой шаг, покупка цветов для Зейда. Он не из тех мужчин, кто приходит в лавку и собирает в букет. Наверное, даже не из тех, кто просит купить цветы, но он это сделал, а я критикую зачатки его исправления.

- В ноги падать не нужно. Можно просто поцеловать, обласкать и не сношать мозг. – Елейным голосом проговорил Карабинер, или уже точнее министр тёмных делишек. Зейд резко отпускает меня, берёт ромашки, передавливает букет ладонью, ломая несколько веточек. Разворачивается и уходит, выбрасывая их по пути. Уже у самой машины бросает громко: Буду вечером!

Секс с Натой как наваждение. Любое её движение, поза, слово… Всё провоцирует.

Чувствую себя диабетиком в кофейне, глаза разбегаются, всего хочется, но ничего нельзя.

Мы сидим втроём за большим столом в столовой. С одной стороны я, с другой – Ната со своей подружкой. Они не похожи, видно, что их связывает прошлое и отсутствие близких людей, в остальном между ними ничего нет объединяющего.

Ната ковыряется в тарелке вилкой без аппетита, облизывает пересохшие губы, потом кусает нижнюю и зубами сдирает кожицу. Невольно поправляю брюки, потому что фантазия тут же представляет мой член между розовых губок, обласканный язычком. Девочка выучила как я люблю, знает, как доставить удовольствие.

Она поднимает глаза, будто чувствует, смотрит пронзительно и, мне кажется, ждёт. Я так хочу её, что в шаге от того, чтобы выкинуть белобрысую за дверь и натянуть Малышку вместо ужина.

Опускает глаза. Подносит вилку ко рту, вытягивает губки бантиком и втягивает спагетти. Макаронина скользит по нижней губе и исчезает.

Разве можно с таким аппетитом сосать ебучие макароны.

Отворачиваюсь в сторону. Не могу больше смотреть на это.

Заканчивает ужин, Ната отдаёт свою тарелку Марии, нашей домработнице, и убегает в свою комнату, что-то буркнув на ходу. Провожая её взглядом, слежу за тем, как колышется её грудь при каждом шаге. Меня торкает от одного лишь силуэта.

Такого долгое воздержание у меня было до полового созревания.

- Не переживайте, скоро отойдёт. – Подаёт голос белобрысая, она не торопится за подругой. Сидит напротив меня и смотрит так деловито, строя из себя домашнего психолога. – Наташка с детства отходчивая, всегда до жути была мягкая, даже во вред в себе. А Вас точно простит и всё забудет.

- С чего ты решила, что я жажду твоего комментария?

- Хотела поддержать разговор. – Девчонка хмурится, искренне думала, что я начну с ней вести светскую беседу.

Мария за моей спиной моет посуду, она не из тех, кто будет распускать уши и сплетни, но я всё равно немного подаюсь вперёд, чтобы меня услышала только девчонка.