Капля духов в открытую рану

Ее спонсорами были двое бывших любовников, которые неведомо по каким мотивам продолжали вкладывать деньги в Алевтину и ее безработного мужа. Поговаривали, что Аля – ведьма. И действует на мужчин исключительно приворотом. Потому что иного объяснения ее благосостояния никто найти не мог. Алевтина была крупной, под два метра ростом, дебелой бабой с красивым славянским лицом и абсолютной верой в собственную неотразимость. Самокритика была ей чужда, она крайне любила свое тело и называла его части уменьшительно-ласкательно: «Моя ручка, мои волосики, мое плечико, мои пальчики».

– Знаешь, я ведь не просто так сломала ножку пять лет назад, – поделилась она с Асей. – Это меня сглазили, точно!

– Да ладно. – Ася не верила в подобную дребедень.

– Что – ладно? И ты тоже не зря болеешь со своей спиной. И с мужем рассталась не по своей воле.

– А по чьей?

– Кто-то тебя не любит. – Алевтина картинно затянулась сигаретой.

– Меня никто не любит, Аль. Я и сама себя ненавижу.

– Это зря. С тебя бы снять порчу всю эту.

– Сними.

– Ну я этим давно не занимаюсь. Ты для начала закопай в землю свою грыжу, которую тебе на память подарили. На убывающей луне. И произнеси заклинание.

– Какое?

– Ну, типа засохни, уйди от меня, напасть, оставь мне здоровье и все такое. Ты же журналист, сама напиши.

– То есть можно самой написать всякую хрень и это будет заклинанием? – обалдела Ася.

– Ну да, здесь же посыл важен, а не слова. И я тебе одного колдуна черного дам, Юрку, сгоняй к нему, вдруг поможет. Ну и, конечно, хороший европейский лечебный санаторий."

"– Дорого. Я еще с банками кредитные хороводы вожу.

– Здоровье дороже, на нем нельзя экономить, – заключила Алевтина.

– У меня свой проверенный лекарь – время, – вздохнула Ася. – Лечит бесплатно. Правда, без наркоза…

Она уже вышла на работу. Холодное лето сменилось невнятной осенью, а затем дождливой зимой. Снега не было, Москва стояла продрогшим плешивым псом на грязном асфальте. Ася обожала снег. Каждый раз она ждала его как награду. Каждый раз ей казалось, что Господь чудотворными белыми бинтами укутывает ее мокнущие раны, и те наконец начинают затягиваться. Она помнила Н-ские снегопады. Выходила в школу, когда было еще темно, пробиралась узкими вытоптанными тропинками между сугробов выше человеческого роста. Редкие фонари заставляли снег переливаться, Ася ловила снежинки на волосатую варежку, рассматривала их, а затем слизывала языком. Иногда захватывала целую горсть рыхлого снега, подносила сначала к глазам, смотрела сквозь него на фонари, а потом все равно отправляла в рот. Вкус был мягким, пресным, отдавал овчиной. В школьной раздевалке крючки для одежды были вбиты прямо в стену по всему периметру маленькой подвальной комнаты.