Капля духов в открытую рану

Это ведь все от гигантской любви и самопожертвования – оправдывала ее взрослая, набившая шишек Ася. Настоящая мать, положившая свою жизнь, свое эго каннской ковровой дорожкой под ноги любимого сына. Несомненно, достойно уважения. С этой мыслью Ася переспала несколько ночей и обросла новой и немного непривычной, но уже не отторгаемой кожей.

К дому в Староконюшенном она подходила с дрожью в ногах. Никогда так не волновалась перед интервью. Привычка записывать людей с камерой за спиной, с оператором, прикрывающим тыл, со звуковиком, держащим микрофон на удочке или вешающим петличку на лацкан, сыграла злую шутку. Она чувствовала себя голой, обессиленной, лишенной магического оберега, как священник перед сгоревшим храмом. Подъезд сталинского дома был богато отделан современной мозаикой, на каждой из широченных лестничных площадок стояли кадки с монстерами и драценами. Чувствуя, как сердце выпрыгивает из горла, она пешком поднялась на четвертый этаж. Позвонила, за дверью лаем и визгом залилась собачка. Послышались тяжелые шаги, повернулся замок. Ася попыталась сглотнуть слюну и пошевелить пересохшим языком. «Узнает или не узнает?» – этот вопрос не давал ей покоя с момента разговора с Иваном Захарычем.

Дверь открылась. Ася отпрянула. Машина времени дала откат назад, и она в своих бежевых мокасинах от Гуччи и негнущейся спиной вошла в детство. С тем же запахом свежих сырников, каким всегда пахло от Славочки, с тем же надменно-королевским взглядом, которым Дарья Сергеевна окидывала всякого, кто был мало полезен сыну или же только мешался на пути. Асю пробило током. С этой женщиной они будто двигались разными временными галактиками: у Аси пролетела вся жизнь от расцвета к увяданию, у Дарьи Сергеевны стрелки оттикали пару часов. В Асиных глазах она не изменилась ни капли. Кроме породистой седины и чуть более грузного таза, мать ее однокашника ничего не обременяло.

– Здравствуйте, я – Анастасия.

– Заходите, – без эмоций, не поведя бровью, сказал Дарья Сергеевна. – Вас ведь Сайгонский прислал?

– Да.

– Старый и хитрый еврей. Чего удумал? Что я могу рассказать?

Ася выдохнула, Дарья Сергеевна ее не узнала. Они прошли в бывшую комнату Филизуга и сели напротив друг друга, сбоку овального стола. Ася поставила на стол тортик «от Палыча», который купила утром, скрупулезно проверяя дату, донимая продавщицу и выбирая из всех предложенных свежайший и самый нарядный.

– Это зачем?

– К чаю.

– Тебе налить?

– А вы?

– Я уже завтракала. И сладкого не ем. Вес набрала. И Славочка не ест. Заберешь обратно.

– Может, друзей угостите?

– У меня нет друзей. А Славочка всегда на работе. В семь утра уходит, в одиннадцать вечера приходит. За всех пашет. Он же директор филармонии, ты в курсе? Дел невпроворот.