Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Она, слабая и дрожащая, после быстрого оргазма что-то пробормотала про душ.

— Маня, какой к чертовой матери душ… потом сходим… — Толкнул ее на кровать, развел колени в стороны, наваливаясь телом.

— Я не люблю заниматься сексом в душе.

— Сейчас не любишь, потом полюбишь.

Маша рассмеялась, пытаясь выровнять дыхание, и откинулась на спину. Приятно шумело в голове, тело еще били сладкие токи, а Бажин целовал ее грудь, зажигая новой дрожью. Недавняя быстрая разрядка не принесла полного облегчения, а только сделала ненасытной, будто разбудила после долгой спячки.

Виталя точно знал какой-то секрет — что нужно сделать, чтобы ей стало хорошо. От его мягких укусов брала сладкая судорога, от прикосновений языка к животу душило жаркой волной, от поглаживаний пальцами между ног по коже шел колкий озноб.

Знала, что с ним будет хорошо, но все ожидания и на сотую долю не отражали действительных ощущений. Будто под кожей непрерывно циркулировал горячий поток, подчиняющийся его рукам и рвущий тело на части.

Лизнул сосок, чуть сжал его губами. Отпустив, приподнялся на руках, слегка подул, и грудь приятно захолодило. Навис над ней, любуясь ею голой. Она выше подтянула колени и сжала его бедрами.

— Сегодня все, что хочешь, завтра ко мне не подходи, — прошептала сипло.

— Хорошо, не завтра. Послезавтра. — Поцеловал, влажно лаская губы и язык. Усиливая наслаждение, от которого и так сердце срывалось в бешеный ритм. — Все, что хочу… хочу тебя сверху…

Все равно нет большего кайфа, чем чувствовать свою женщину под собой. Свою — под собой. Овладевать ею, брать ее. Прижиматься и всем телом впитывать дрожь. Всем телом ее слышать.

Дразнил, увеличивая возбуждение медленным проникновением и усиливая собственное наслаждение от их близости. Маша укусила его за плечо.

От жадности и нетерпения. Но все равно осталась податливой, открыто страстной, ждущей. Поневоле горел и желанием, и стремлением дать ей его. Скользнул глубже, резче вдавливаясь в нее. Вытаскивая из себя новый смысл — мысля звуками ее стонов, ощущением ее дрожи в своих руках, ее вкуса на языке, запаха кожи, запаха секса…"

"Они занимались сексом со страстным голодом, вылетев из рамок тесных и привычных повседневных ощущений, рождая бешеный сгусток энергии, подчиняющий обоих и обрубающий привычное понимание себя. Забылись топорные слова как объяснения, возникли иные инструменты познания друг друга. Оба, зараженные одной и той же лихорадкой, стремились к своему пределу, к высшему состоянию, неосознанно приспосабливаясь в позах и ритме. Неосознанно следуя друг за другом. Ища все больше и больше удовольствия. Не размыкая судорожных объятий, не отрывая жадных губ…

Искали. Сходили с ума. Она шла за ним, привязанная сладкой потребностью.