Капкан на спонсора

– Ясно, – мысленно себе посочувствовав, сказала я. – А чем твой Козырной занимается?

– Всем, – обрадовала Женька. – От наркоты до сельского хозяйства. Колбасу, к примеру, делает. А мы пойдем на фарш. – Женька была расстроена по-настоящему, да и мне появление какого-то мафиози совсем не нравилось, но кто-то из нас обязан не падать духом, значит, сейчас моя очередь.

– Мы с тобой уже решили: убийца не профессионал. Бандиты мудрить бы не стали. Встретили у подъезда – и дел на три минуты. А эти возились с трупом, занятие не из приятных, и все почему? Потому что не было у них алиби на вторник. Пришлось покойничку умирать еще раз – в пятницу. Бандитам такое даже в голову не пришло бы.

– А зачем тогда Аверин послал рукопись этому Козыреву? – ядовито поинтересовалась Женька.

– Ты ж говоришь, мужику деньги девать некуда, может, он хотел издать меня в сафьяновом переплете с золотым тиснением, – нашлась я.

– Дура ты, Анфиса, и я дура. Может, правду говорят, что дуракам везет?

Часа два мы еще сидели и толкли воду в ступе, плюнуть и забыть не получалось, а гениальные идеи отсутствовали. Женька сделала несколько звонков, но ничего существенного они к тому, что мы уже знали, не прибавили. В конце концов мы выпили валерьянки, проверили замки на входной двери и легли спать.

– Кошка сдохла, хвост облез, кто заговорит, тот ее съест, – громко сказала Женька и отвернулась от меня, чему я, признаться, порадовалась, потому что хотела спать, а не вести пустопорожние разговоры.

Я и в самом деле уснула, правда, ненадолго. Спала я крепко, без сновидений, а проснулась от дикого вопля. Вскочила, охнула, включила ночник и никого в комнате не обнаружила, за исключением вопящей Женьки. Та сидела в постели голая (она всегда спит нагишом), с вытаращенными глазами на совершенно безумном лице, а темные и очень короткие волосы на ее голове стояли дыбом.

Я схватила подушку, треснула ею Женьку, а потом надавила покрепче на ее физиономию, чтобы она заткнулась или хоть орала потише, не то весь подъезд поднимется по тревоге: люди решат, пожар, потому что Женькины вопли очень напоминали пожарную сирену.

Подружка все еще таращила глаза, но орать перестала."

"– Чего ты? – пролепетала я, сильно сомневаясь, слышит ли она меня. В ответ Женька что-то промычала, я немного подумала и приподняла подушку.

– Господи, – заохала она, а я сказала обиженно:

– Чокнулась совсем? Ну чего ты орала?

Женька села, повращала глазами, жалобно поскуливая, и вдруг заявила:

– Это мистика…

– Чего? – Только мистики нам и не хватало.

– Анфиса, ты крещеная?

– Вот вылью на тебя сейчас кастрюлю холодной воды, может, мозги-то на место встанут. – Я здорово разозлилась такому подружкиному поведению и собиралась выполнить угрозу.